Див

Если бы он не поставил себе цель разобраться в самоубийстве Александра Клинова (таком очевидном для всех) и здесь бы сейчас работал другой смотритель, совершенно посторонний человек, произошло бы с ним то, что произошло с Виктором – храни Бог его душу! – Ильичом или стол продолжал бы стоять сиротой казанской ещё долгие годы, пока какая-нибудь бестолочь не села за него? Даже если бы за стол сел (чисто гипотетически) другой человек и взял бы в руку «Waterman», стало бы происходить хоть что-то? Случилась бы с ним «отключка»? А если бы случилась «отключка», продолжил бы он эксперимент? Скорее всего, этот человек свалил бы, не сдав дежурство.

Желание свалить сейчас преобладало и у Виктора Ильича. Потому и ноги сковало.

«А если всё-таки сбежать? Бежать без оглядки. И забыть про это всё!» – Виктор Ильич готов был поддаться шалой мысли. Но ведь кто-то… та же Надежда… найдёт недописанную рукопись нового романа и захочет дописать! Вполне вероятно, так и будет. Что же, что же придумать?.

. Сжечь! Сжечь несчастные исписанные страницы, как сжигал их Саша Клинов… Стоп! Сжигал-то он готовые рукописи.

«А не готовые… Не горят?»

Хуже. Они, как Феникс – возрождаются из пепла! И где уверенность, что стол (для простоты возьмём за аксиому, что во всём виноват стол) даст сжечь рукопись? Может ли быть такое: стол скрутит его артритом, превратив в немощного калеку, и подожжёт вместо рукописи?

Виктор Ильич посмотрел на ноги, надеясь силой взгляда (если уж сила воли отказывает) сдвинуть себя с места, и увидел предмет, который отвечал на его вопрос.

Здесь, за этим столом, может случиться всё, что угодно! Под ногами валялся перочинный ножичек. Не лежал, а именно валялся: такое складывалось впечатление. Его сюда не положили, не подкинули, он валялся здесь, будто после предолгого странствия в чужих мирах, облепленный невидимой пылью и грязью. И он сложен! Ножичек сам не сложился бы. Виктору Ильичу этого ли ни знать! Нужно приложить усилие, чтобы сложить ножичек.

И кто-то усилие приложил.

Что бы ни значило появление перочинного ножичка, Виктора Ильича бузиновый стол окончательно оттолкнул.

Смотритель был уверен, что вышел из кабинета-студии…

22

потому и ойкнул, напугав несмышлёныша. Но до чего ж удивительно, что малец увидел его! Небось, за последние лет двести внешний облик-то изрядно поистрепался. Да об этом ль толки вести. Малец-от ухнулся в щель! Надобно подсобить.