Аркус. Маг из низшей касты

Например, для заклинания скуутум можно представить, как в щите увязает целый веер стрел. На силу заклинания будет влиять даже цвет их оперения и форма наконечника. Или как щит защищает тебя от груды обрушившихся с неба камней. Стоит поэкспериментировать.

– Раньше я думал, что магия – это капля силы в браслете и парочка непонятных слов, – с презрением к собственной глупости произнёс я.

– Даже Фиолетовые могут прикоснуться к миру настоящего волшебства, – ещё больше обнажив выступающие, как у бобра, передние зубы сказал медр.

– Зато у людей между ними больше, чем пропасть, – с горечью заметил я, снова подумав о сестре, которую увели, словно… Я вспомнил, как Алиса сказала, что они выращивают для Синих цыплят и свиней. Белые жрецы! Неужели мама с папой выращивали для Синего Анну?!

– Может, ей там будет лучше? – спросил медр, словно прочитал мои мысли. А может, и правда прочитал.

– С этим Синим? – брезгливо спросил я. Честно, такая мысль мне не приходила.

– Так спроси её.

Я осторожно спустился с дерева, каждую секунду рискуя быть исколотым сотней шипов, и насыпал медру ягод.

– Спрошу, – кивнул я и побрёл домой.

* * *

Дед сидел на кровати и смотрел на дверь, словно знал, что я сейчас приду. Родителей дома не оказалось, а увидеть Анну я не надеялся.

– Как поживает хозяин леса?

– Разговорчив, – скупо ответил я. – Дед, я хочу прочесть твою книгу.

Дед достал её из внутреннего кармана и начал вертеть скрюченными пальцами.

– Раньше меня звали так же, как и тебя, – тихо сказал Фостер-древний. – Я был Марком Фостером. – Дед сделал глубокий вдох и шумно выдохнул, словно ему трудно было говорить. – Сорок лет назад я пал, потускнел с голубизны морозного неба до презренной фиолетовой бездны. Без права на обратный взлёт. Это хуже тюрьмы, хуже казни.

– Но ведь человек не может быть выше или ниже, чем на одну касту от той, в которой родился! – с безграничным удивлением сказал я.

– Везде бывают исключения, – сказал Фостер-древний. – Заметил, мне никто не приказывает? Всего лишь воспоминание о том, что я был на две касты выше, заставляет людей относиться ко мне с суеверным почтением. Но этого оказалось недостаточно, чтобы уберечь внучку.

– Почему ты не рассказывал раньше?

– Я потерял уважение к себе и надеялся, что смогу опровергнуть приговор.