Аркус. Маг из низшей касты

После этого случая управляющий Рэй должен был запретить Синим давать нам такие задания! Но нет, я посреди леса сижу на ежовом дереве, а на соседней ветке висит наполовину набранное лукошко.

Я представил, как волки жадно рвут меня на куски, обгладывают и разгрызают кости. Так и хоронить нечего будет! Чтобы немного отвлечься, я крепче сжал верный нож – Цертус, подаренный дедом на день рождения. Тёплая белая рукоять, выточенная из грудной кости древнего зверя, придавала уверенности. На ней окружённый замысловатыми рунами сиял крошечный изумруд.

Дед заговорщицки прошептал, что душа зверя по-прежнему живёт в артефакте, и мы подружимся с Цертусом, раз у нас глаза одного цвета.

Нож был волшебным, и я им гордился. Он не тупился и не ранил хозяина, его нельзя было потерять. Если ты его обронил, то обязательно потом натыкался на него в самых неожиданных местах. Правда, нож такого отношения не любил. И чем чаще ты его будешь терять, тем дольше потом не сможешь найти. Но самым главным волшебным свойством ножа было то, что его никто не мог забрать.

Цертус можно подарить лишь добровольно. Даже если Синий прикажет отдать артефакт, то через какое-то время нож у него потеряется, а я его найду.

Серый кисель сумерек с каждой минутой становился гуще. От холода и напряжения клонило в сон, но спать было нельзя. Я дома-то иногда с кровати падал, а здесь и вовсе как корова на жёрдочке. Я вытащил из штанов узкий ремешок и привязал ноги выше колен к ветке, на которой сидел. Вряд ли ремень меня выдержит, но, по крайней мере, даст мне несколько секунд, чтобы очнуться, если я всё-таки усну.

Я представил, что мой браслет светится светло-фиолетовым светом, и произнес простое заклинание:

– Луцет.

Браслет мигнул и погас, не дав света даже на пару минут. Эта нехитрая магия выпила последние силы. Я начал клевать носом. Когда кругом шипы, а внизу волки, сон – не лучшее занятие. Чтобы не умереть от безделья, я кидал в рот по ягодке и долго рассасывал. Кисловатый привкус притупил жажду.

Но через полчаса с непривычки и от голода желудок начал сжиматься в болезненных спазмах.

– Давай, Марк, не спи, – произнёс я и неуверенно дал себе пощёчину. Затем зарядил оплеуху посильнее – больно, но вроде помогло.

Не знаю, сколько прошло времени: минута, час или ночь, но я всё-таки уснул. Я дёрнулся, спросонья думая, что в меня вонзаются жёлтые клыки. Нет, всего лишь оцарапал руку об начавшие отрастать шипы. Сон улетучился – я сидел на дереве.