Рабский код

Он полоумно таращился на труп жены, распахивая одновременно рот и глаза.

– Это… чего? А? – умудрился открытым ртом спросить Борис Бойко. Получилось примерно «эоощеоо… а?», но Свиридов его понял. Майор поднял руку с пистолетом. Один из бойцов отработанным движением заломил руку и поставил главу семейства на колени. Бойко не сопротивлялся, просто пялился на тело жены, возле головы которой алым ореолом растекалась кровь.

Свиридов сомневался в успехе, но всё-таки спросил:

– Где газета, купленная тобой сегодня утром? Где она?

Бойко с трудом оторвался от созерцания мёртвой жены и посмотрел на спросившего.

Свиридов было обрадовался, но, увидев взгляд несчастного мужика, скуксился. Это взгляд младенца: блуждающий, расфокусированный, непонимающий. Реакция на звук, не более того. Поиграв желваками, Свиридов кивнул бойцу… и едва успел отпрыгнуть, чтобы не замарать обувь кровью и мозгами.

– Найдите мне эту грёбанную газету, – приказал майор, а сам, осторожно ступая, зашёл в комнату, из которой Бойко вышел.

У них есть ещё сын-семилетка.

Ребёнок лежал в кровати. Спал. Или притворялся. Рядом на табурете книга. «Приключения Нильса с дикими гусями», – прочитал майор. И в душе заскребли кошки. Это была с детства его любимая книга. Пусть и читал её ему не отец… и не мать, а Мария Семёновна, воспитательница детдома. Конечно, не в таком формате и не с такой красочной обложкой, но книга была, пожалуй, единственная по-настоящему его вещь. Он любил её, до сих пор любит.

Майор поднял пистолет и направил дуло в лицо мальчику. Ребёнок видимо что-то почувствовал и открыл глаза. Их взгляды встретились. Свет настольной лампы отразился в детских глазах, наполняющихся слезами. Он не издал ни звука, просто смотрел в глаза нависшего над кроваткой незнакомца. Потом, когда первая слеза скатилась по краю щеки за ухо, мальчик моргнул, и взгляд сместился на руку, державшую оружие. Глушитель в руке Свиридова вдруг словно налился свинцом, кисть задрожала.

Мальчик не решился снова взглянуть в лицо смерти, он просто зажмурился. Зажмурился так сильно, как могут жмуриться от страха только дети. Майор опустил оружие. Чем виноват ребёнок? «Он уже сирота… как я», – подумал Свиридов.

Потом поднял пистолет, выстрелил. И выключил свет, чтобы никто не видел, что пуля прошила не голову мальчишки, а подушку.

15

Щёлковское шоссе, Москва

22 августа, 22 часа 34 минуты

Гурдин пустился в бега.