Познавшие смерть 2. Война

Сначала дойдём до запасного лагеря, установим связь с другими отделениями ордена. Я не верю, что наш отряд единственный, кто сохранил личный состав и подобие боеспособности, – в этот момент Минтерус и Тренсинг встрепенулись, пытаясь возразить, но мессир, жестом приказал не перебивать. – Братья измотаны долгим переходом. Много раненных, но в запасном лагере, в горах, у нас появится так необходимое время, чтобы связаться с регулярными частями императорской армии. Не зря же Император Варнас Первый объявил всеобщую клановую мобилизацию.

– Мессир! Стрельба в лесу!!!

– Авангард напоролся на засаду? – беспокойно произнёс Унак. Среди тех, кто шёл в авангарде были его люди, и понапрасну поднимать шум они не станут.

– К бою! Занять оборону! – моментально сориентировавшись в изменившейся обстановке, выпалил мессир. Одновременно, не дожидаясь приказа, командиры направились к своим бойцам. Рядом с мессиром остался куратор.

– Опять тишина. Может ложная тревога? Отправить бойца к разведчикам?

– Не надо. У них есть кому подать сигнал, что опасность миновала, – расположившись в неглубокой лощине, произнёс мессир. Он всматривался в сгущавшиеся сумерки, но темнота стремительно наступала.

Вспышка! Раскатистая стрельба вновь нарушила тишину. Справа, буквально в нескольких десятках метрах завязался бой. Со стороны оборонявшихся прозвучали первые выстрелы, но мессир никак не мог определить, куда ведётся огонь. Короткие вспышки выхватывали из мрака сгустившейся темноты фрагменты окружающей обстановки, но толку от быстрых изменений степени освещённости было мало. Зрение не успевало привыкнуть к темноте и вновь перестраивалось к яркой, но мгновенной вспышке, слепя, не давая разглядеть, что происходит буквально в нескольких метрах.

– Куда стреляют, кто напал? – пригнувшись к земле, ни к кому не обращаясь, произнёс мессир, а вокруг царил хаос ночного боя. Со всех сторон грохотала стрельба, слышались короткие, но взаимно исключающие команды, предсмертные вскрики и вопли раненных о помощи. Брат-куратор куда-то подевался и мессир остался один.