Вальс опоздавших звезд

Даже если бы я что-то видел – ни за что бы не открыл. Моя аппаратура была не совсем легальной – за некоторые доработки в шлюзах подключения и видах шифрования вполне можно было угодить за решетку.

Спустя минуту стук стих, а еще через минуту я медленно подошел к двери и снова посмотрел в глазок. Люди в форме ушли, и я с облегчением выдохнул.

Безостановочно зевая, я захватил на кухне кружку чая и скрылся за дверью совмещенного санузла. Несмотря на довольно неожиданное пробуждение и хаос вокруг, с каждым шагом и движением я все больше синхронизировался с рутинным утренним графиком, выработанным за годы.

Взглянув на себя в зеркало, я с удивлением обнаружил, что плачу – слезы одна за другой катились по щекам, теряясь в бороде, а я этого даже не чувствовал. Неужели это от глотка из стакана с огнем меня так проняло?

Вокруг царили сильные, но в то же время пустые звуки и образы. Бледный свет из узкого окна под потолком. Над ухом прожужжал комар, и я попробовал перехватить его в полете, но только отбросил в сторону.

Атомы, из которых состояло мое тело, физически не могли соприкоснуться с атомами, составляющими нечто иное, из-за взаимного отталкивания электронов. И даже игла, которая жадно впивается в мою руку, всего лишь раздвигает своей молекулярной структурой структуру кожи.

Базовая реальность, которую я вижу снаружи, все так же меня пугает и отвращает. Если бы я не опасался подозрений и вообще лишнего внимания, то был бы рад заколотить все окна, сквозь которые в мое убежище проникают свидетельства того, что я здесь не один.

Давно, еще в детстве, отец рассказал мне о том, как стоит прожить свою жизнь. Он сказал: «Проживи ее так, чтобы в конце тебе не было невыносимо горько из-за того, чего ты не успел почувствовать и испытать, найти и подарить другим».

Не знаю, испытывал бы ли он горечь, если бы мог взглянуть на меня, и на современный мир, в котором я живу. Но я какое-то время действительно не чувствовал ничего, кроме горьких сожалений обо всем, что я упустил, обо всех, с кем расплелись нити судеб.

Вдруг из коридора раздался звонок, предвещая скорый завтрак и заодно сообщая время – 10:30 утра.

Несмотря на то, что за дверью никого не обнаружилось, я знал, что здесь был все тот же курьер – слишком уж специфическими духами она пользовалась.