Друзья по несчастью. Часть вторая

Вовремя ужина видел, что кто-то ему замотал тугой повязкой голеностоп, он смог ходить, но видно, что это даётся ему с трудом и шанс покинуть каменоломню стремительно снизился, хоть и до этого был весьма невысок…

Неожиданный толчок кровати и кто-то наваливается на меня, сдавливая шею. Лёжа на спине, судорожно пытаюсь освободиться, открываю глаза, но темно, только вижу силуэт, склонившийся надо мной. Своими длиннющими руками он продолжает сдавливать шею, а я не достаю до его головы и разжать, плотно сжатые на моей шее руки, не получается.

«Расслабился! Думал, что всё, никто не тронет, вот тебе и пожалуйста. Тут конкуренция. Не знаю, сколько человек отберут, но, видать, кому-то перешёл дорогу».

Судорожно открываю рот, пытаясь захватить спасительный глоток воздуха – не получается. Выворачиваю своё тело и с силой, какая только мне доступна, бью ногой навалившегося на меня неизвестного. Один удар, второй. Чувствую, что силы постепенно покидают и третий удар получается совсем слабым. Темнота.

От ледяной попавшей на лицо воды прихожу в себя и судорожно, взахлёб, жадными глотками набираю воздух, приподнимаясь на кровати, осматриваюсь. Надо мной, чуть склонившись, нависает чья-то фигура.

– Живой он.

– Путь подойдёт.

Слова, фразы слышались как в тумане. От кислородного голодания мозг не успел вернуться в нормальное состояние и сказанное я понимал с трудом.

– Что сидишь, тебя Тирибона зовёт! – подтолкнул, склонившийся надо мной.

Растираю лицо, поднимаюсь со своей лежанки и иду на тусклый свет.

«Так это он хотел меня задушить?! Но, за что?!»

– Что вы тут себе позволяете? – взревел Тирибона, когда я подошёл ближе, – ты, Миретос, разве не знаешь, что за убийство раба хозяина наказание одно – смерть! Вам выпала великая честь пойти служить другому и умереть с оружием в руках, а вы! Миретос! Я к тебе обращаюсь, зачем ты напал на такого же раба, как и ты?

– Он мне ногу повредил! И теперь хожу – хромаю, что я смогу показать сегодня вечером? Меня не выкупят, и я останусь здесь, глотать пыль, пока интеросвира инрато.

– Думаешь, месть это лучшее, что можешь придумать? Теперь у тебя ещё и рёбра сломаны и вечером ты точно ничего толком не покажешь. За тебя и ситемма не дадут! Вантир, позови надзирателя.

Миретос не извинялся, не умолял, не просил простить его, а стоял и смотрел на меня.