Что-то… (сборник)

«Гость» тем временем расстегнул пуговицу своего очень хорошего пиджака, развёл его полы, открывая вид на шёлковую рубашку цвета морской волны, и спокойно произнёс:

«Я использовал определение „перегоревший“ не в кулинарном смысле. Перегоревший человек – это тот, в ком атрофировалась большая часть чувств, эмоций и желаний».

Глеб, чтобы не «торчать» перед сидящим незнакомцем, сел на диван, предварительно спешно расправив на нём одеяло. Хмыкнув с кривой улыбкой, он спросил:

«А с чего ты взял, что я – такой?».

«Ну-у, это же очевидно! Ты сам подумай.

Ведь последние два-три года ты не испытываешь никаких чувств и желаний, кроме чувств голода, жажды, и желания испражниться. У тебя даже сексуального желания не возникает. Ты когда последний раз сексом занимался? Я уж не говорю о любви».

Глеб был вынужден признать, про себя, что незнакомец прав. Вообще-то, он никогда не отличался особым «сексуальным аппетитом», но в последнее время…. Интересно, это патологично или…?

«Ну, допустим, – произнёс Глеб фальшиво согласным тоном.

 – Но ты-то откуда это знаешь? И вообще, кто ты такой и чего тебе надо?».

«Кто я такой – узнаётся постепенно. Иначе не получается. Что касается того, что мне нужно…. Я хочу предложить тебе работу».

«У меня есть работа и она меня устраивает».

«Полно, Глеб! Когда работа просто „устраивает“ – это проживание, а не жизнь. Я предлагаю тебе ТВОЮ работу».

«А если я не соглашусь?».

«Это не имеет значения. Да и смысла. Поверь мне».

«С какого перепуга я должен тебе верить?».

«Например с этого, – сказал незнакомец, улыбнувшись чуть шире, чем прежде. – И с некоторых других. И ещё со многого-многого».

Глеб действительно почувствовал некоторый испуг. Очень лёгкий. Внезапно он ощутил противный запах – будто на раскалённую конфорку уронили тонкий (почему-то представлялось, что именно тонкий) кусок пластика. Потом все чувства, включая лёгкий испуг, были затоплены ощущением того, что теряется сознание. Благо, можно было просто завалится на бок, и ещё хорошо бы успеть поднять ноги на диван, а то затекут.

До последнего мерцания сознания Глеба досадила самая малость – незнакомец продолжал сидеть в его любимом кресле, спокойно наблюдая за его «отключением».

С того дня прошло полтора года. Теперь у Глеба была настоящая работа. ЕГО работа. И теперь у него было всё, что нужно. И когда нужно. Знания, представления, понимание. Он уже начинал понимать, кем является Владимир Каземирович – так звали того франтоватого незнакомца.