Яблоки для Господа. Повесть

– Мне вот тоже на днях из издательства звонили, – выслушав пламенный спич друга, произнёс Иван.

– И? – выжидающе уставился на друга Шура.

– Неформат, рынок. Политика издательства не позволяет нам опубликовать вашу книгу. Если появится возможность публикации – мы обязательно свяжемся с вами.

– Вот сволочи! – в сердцах воскликнул художник. При всей своей противоречивости и сложности характера, он всегда искренне переживал за друга. – Ну вот, видишь, что я тебе говорил? Разве можно в этом чёртовом государстве искусством заниматься? Разве здесь можно своим творчеством прокормиться?

– Эти хотя бы позвонили.

– Сдаётся мне, Ваня, что они даже не читали твой текст, а просто таким образом тебя вежливо послали: мол, политика издательства и всё такое! – сочувственно покачал головой Шура.

– Тогда нужно ещё раз переписать текст… – начал было Иван.

– И сколько раз ты собираешься переписывать? – перебил его Шура. – Может, стоит писать по-другому… Ну, в формате, так сказать.

– Я писатель. Я должен писать! – твёрдо возразил Иван.

– Эх, друг, писатель не тот, кто пишет, а тот, чьи книги издают, – мягко поправил его Ротозеев. – Занимайся рекламой, она хотя бы что-то приносит, какие-никакие, а деньги. А про писательство забудь, никому это нынче не нужно и не интересно… Ладно, пойду я, пожалуй. Поздно уже.

– Погоди! А деньги? – спохватился Иван.

Он подошёл к книжному шкафу, достал с полки толстый том, в котором хранил все свои скудные сбережения (увы, зарплата менеджера по рекламе в этой стране невелика).

– Вот, возьми. Только здесь не две тысячи, а меньше, – произнёс Иван, отсчитывая купюры и протягивая их другу.

– Спасибо, Ванька! С первого же аванса отдам! Как получу за какой-нить заказ – сразу верну! – небрежно засовывая деньги в карман брюк, ответил Шура.

Он подошёл к вешалке, снял с неё своё пальто, надел его, нахлобучил на голову кепку и ещё раз поблагодарил Ивана:

– Спасибо за деньги и за еду.

– Выше нос! – с показным оптимизмом в голосе ответил Иван. – Всё у нас будет, нужно только верить в это!

– Ну, да… Правильно, наверное… – рассеяно сказал Шура. – Верить, надеяться и ждать. А что ещё нам остаётся? Ладно… Бывай, друг!

Ротозеев вышел из квартиры, дверь за ним захлопнулась.