Керим

Лев Петрович начал нервничать, но при этом, стараясь сохранять спокойствие, начал объяснять Кериму, что им нужно в аэропорт. Но он настолько был ослеплен красотой, что включил магнитофон, чтобы не слушать Льва Петровича, слова которого заставляли усомниться в правильности своих действий. Переключая радиостанции, так как Лев Петрович слушал классическую музыку, на одной из них звучала песня «Я готов целовать песок, по которому ты ходила…», придала ему уверенности в себе и своих поступках.

– Нам нужно в аэропорт, через час прилетает моя жена – уменьшив звук, сказал как можно громче Лев Петрович, но Керим уже не обращал на это внимание.

– Не переживайте, успеем. Мне кажется, что сейчас строится моя судьба. Может она станет моей женой, Лев Петрович – радостным, звонким голосом, словно пропев, сказал Керим. – И, все это возможно, благодаря вам, не знаю даже как вас благодарить.

– Твоей благодарностью будет, если ты отвезешь меня в аэропорт и перестанешь нарушать правила – тихим голосом произнес Лев Петрович, держась за ручку двери, ведь он никогда так не ездил.

Даже когда был молодой, он не нарушал и неукоснительно соблюдал правила дорожного движения, которые до сих пор знал наизусть. Он по пунктам называл все нарушения, совершенные Керимом.

– Эх, Лев Николаевич, как я рад, что вы попросили меня отвезти вас, я буду помнить ваш добрый, добрейший, поступок всю свою жизнь – сказал Керим, смотря на Льва Петровича.

– Ты на дорогу смотри, а не на меня – уже чуть прикрикивая, сказал Лев Петрович.

 – И ты сам напросился – пробубнил он. Лев Петрович по натуре был спокойным человеком, но Керим пробуждал в нем все качества противоположные спокойствию.

Снова перекресток. Снова светофор. Керим снова поравнялся с машиной девушки, снова вышел из машины и стучал в окно, но девушка, продолжала держать средний палец и не отпускала окно. Кериму стало интересно, сколько она сможет его игнорировать, ведь теперь это было принципиальным для него. Снова загорелся зеленый свет, и Керим снова сел в машину и поехал за ней.

Лев Николаевич уже не на шутку разнервничался.

– Что ты делаешь, мальчишка? Остановись у обочины и выходи из машины, я сам поеду в аэропорт. Сегодня же я обговорю твой поступок с твоими родителями. Так себя вести нельзя. Я не твой друг и это не твоя машина? – уже кричал Лев Петрович, что все мышцы его лица начинали дергаться, а вены вздулись до неимоверных величин.

Кериму же было безразлично, потому что останавливаться не было смысла.