Человек, который поднял мертвых

], заставляющую тело гнить ещё при жизни. Но те процессы разложения, которые мы обнаружили у остальных трупов, бесспорно, говорят о том, что умерли они самое меньшее за два месяца до.

– До смерти Бенкендорфа? – на всякий случай уточнил статский советник.

– Ну, разумеется.

– Интересно, – протянул статский советник.

– Не то слово, – задумчиво произнёс Юрский.

– Выходит, – медленно начал Фонвизин, пристально разглядывая ногти, – что графа разорвали покойники.

Юрский хмыкнул и развёл руками.

– Я надеюсь, мне не стоит напоминать тебе, что это невозможно? – с нажимом произнёс статский советник.

Его спутник ответил угрюмым взглядом. А потом вдруг зашипел и хлопнул себя по шее. Проворчав что-то о несносных комарах, он закрыл окно и нервно дёрнул занавески.

Местный фельдшер, недавно перешедший на ставку патологоанатома, молча наблюдал за происходящим. Усталый взгляд переходил с одного сыщика на другого, а кривая улыбка мертвела с каждой минутой.

Фонвизин видел, что он торопится, но отпускать не собирался.

– Но ведь это не единственная странность, сударь мой Прокофий Алексеевич? – ехидно спросил советник, и фельдшер побагровел.

– Я указал о ней в заключении. И если оно дошло до вас не в полном объёме, тут уж найдите другого крайнего.

– Ну, полноте, Прокофий Алексеевич! – всё с той же ноткой ехидства протянул Фонвизин. – Мы ведь вас ни в чём не обвиняем, просто хотим справиться о вашем мнении на этот счёт.

– Моё мнение таково, что повреждения на конечностях трупов-убийц однозначно свидетельствуют о том, что их сделали умышленно для того, чтобы ввести нечто в мягкие ткани. Что впоследствии было поспешно извлечено. Это касается и некоторых повреждений вдоль позвоночника.

– Подтверждаю, – хмыкнул у окна Юрский.

– Стало быть, – медленно проговорил Фонвизин, – кроме того, что графа убила кучка полуразложившихся трупов, кто-то ввёл в их тела нечто твёрдое, а после, вероятно, после убийства, быстро и грубо это извлёк?

Юрский развёл руками.

– Чертовщина. А будет ещё хуже, – хмуро предрёк фельдшер.

Как будто услышав его слова, электрическая лампочка, служившая единственным освещением комнаты, часто замерцала, а потом и вовсе погасла. На какое-то время воцарилась полная тишина, потом раздался хлопок и голос Юрского, отборно костерившего местных комаров и электриков.