Человек, который поднял мертвых

Он действительно был очень образованным и остроумным человеком, а от его внимания бледные щёки женщин начинали постепенно розоветь. Князь балагурил, пытался ненавязчиво развлечь гостей, вот только взгляд оставался задумчивым и полным невыразимой грусти, напоминая о недавно приключившемся горе.

Константин действительно не остался на ужин. Он проследил, чтобы все вещи Птицыных отправились по комнатам и вместе с Игорем ушёл. Белосельский-Меньшиков объяснил это тем, что приказчик по личному его распоряжению оказывает некоторую помощь в исследованиях Ерохина.

– Значит, он всё-таки учёный! – воскликнула Вера Петровна.

– Почти, – с улыбкой отвечал граф. – Когда-то он вынужден был оставить учёбу и теперь ведёт некоторые исследования, окончив которые ему будет куда проще пробиться в научное сообщество.

– Я так и знала, – назидательно произнесла Вера Петровна. – Вот так и знала. Костя не мог оказаться не кем иным, как учёным.

После трапезы женщинам показали их комнаты и предложили отдохнуть.

Светлане достался просторный малиновый будуар с широкими окнами, выходившими в сад. На стенах висели картины в массивных ореховых рамках и громоздкие золотые подсвечники, изукрашенные витиеватым узором. На окнах висели белые тюли и вишнёвые плюшевые портьеры с тугим ламбрекеном, окаймлённым золотистой бахромой. Напротив тяжёлой резной кровати с пуфом тихонько потрескивал камин, над которым располагался маленький золочёный иконостас. Слева от кровати стояла ширма, справа круглый стол с двумя мягкими стульями.

Медленно ступая ватными ногами по глянцевому паркету, дева задула свечи и наскоро сбросила платье. После всех дневных потрясений сгустившийся мрак показался ей спасительной колыбелью. И тихонько нырнув под одеяло, Светлана блаженно закрыла глаза. Однако, ещё будучи в карете, девушка перебила сон, а теперь и вовсе – среди незнакомого убранства, в чужой постели сон, который всё это время так настойчиво звал за собой, всё вернее отступал. В голове одна за другой роились самые разные мысли, и постепенно девица осознала, что бодра почти как днём.

Незнакомые запахи с каждой секундой душили её сильнее, а спасительные перины стали вдруг мокрыми и липкими. Мрак сгущался, словно обретая воплощение, он почти физически давил на девичью грудь. Девушка не выдержала. Рывком сдвинула шторы и распахнула окно. Мириадами тончайших иголочек ночная свежесть пробежалась по молодой коже, взлохматила волосы, донесла шёпот листвы и ветра.