Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Выудив наконец веник из веток смородины, которым мела пол в уборной или сметала собачий помёт, Анахита грозно рванула обратно в избу.

Из маленького окошка амбара на неё с удивлением смотрела малышня, что с самого утра прошмыгнула туда якобы чтобы убраться и проторчала до вечера, играя в тёплой и ароматной соломе.

Громко хлопнула дверь, и Анахита Гурьяновна прошлёпала к печке прямо в мокрых лаптях. За ней от порога тянулись следы.

– А ну, выходи, поганка зелёная! – взревела Анахита глубоким басовитым голосом, куда больше похожим на мужской, чем голос её мужа и сыновей вместе взятых.

 – Ишь, чего удумала! Рожи мне корчить! Ты посмотри у меня! Щас я тебя приструню! – гремела баба, шуруя поганой метлой за печкой.

На крик прибежал муж – плешивый обрюзглый старик на двадцать пять лет старше самой Анахиты. Она ненавидела мужа, а он боялся крутого нрава жены. Посему решил не испытывать судьбу и убрался подальше, ничем не обнаружив своего присутствия.

Снаружи громыхнуло с такой силой, что закачалась изба.

Но Анахите было не до этого. Ей сейчас важнее всего было восстановить почтительное отношение нечисти и показать, кто тут хозяин. Походя баба выкурила из-за печки суседко вместе с домовым, которые, судя по помятым мордам, опять перепились мужниным самогоном и дрыхли, пока их метлой с насиженных мест не согнали.

Духи выкатились из-за печки, от удивления даже позабыв сделаться невидимыми.

Показалась кикимора. Она рванула по стене вверх и уселась за глиняными кувшинами на полке у печи.

Высунувшись из-за посуды наполовину, скандальная нечисть принялась строить рожи уже оттуда.

Анахита взревела ещё сильнее и принялась крушить посуду.

– Хватит! – голос исходил, казалось, отовсюду. – Вы – люди – забыли, что не хозяева в Горнем, а такие же простые обитатели, как и другие существа! Довольно!

– Да пошёл ты, хрен с бугра! – Анахиту уже было не остановить. – Сейчас эту сучку отделаю и до тебя доберусь, кто бы ты ни был!

На всякий случай она запустила руку за шиворот пропитанной потом рубахи и выудила оттуда нательный косой крест в круге.

Поцеловав его, она запихнула его обратно и, вскинув метлу, как копьё, ринулась на приступ полок с остатками глиняных черепков.

– Аз воздам!

Вокруг бабы с метлой вдруг сильно потемнело, как будто кто-то задул свечи и законопатил окна. Анахита не могла видеть, что в остальной избе по-прежнему более-менее светло – тьма сгустилась только вокруг неё. Через мгновение раздался истошный женский визг.