Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Его нисколько не волновал запах свежего мяса изо рта птицы. Азарь даже не понял, что фургон качнулся и поехал. Для него ничего не существовало в тот момент, кроме Молибы и её губ.

Наконец оторвавшись от птицы, ересиарх предложил ей ягоды. Сирин тепло улыбнулась и принялась ртом собирать красные точки с его ладони.

Перекусив, Молиба устроилась у человека на коленях. Азарь сидел с вытянутыми ногами, привалившись спиной к бортику, а руками гладил Молибу по голове.

Они молчали.

Повозку сильно шатало и подбрасывало на ухабах.

Задняя ось монотонно скрипела. Снаружи поднялся ветер и порывами бил в плотную ткань фургона. Сидящий на козлах Дерищан вполголоса костерил погоду, которая, видимо, с каждым шагом портилась всё сильнее.

– Прости меня.

Молиба вздрогнула от неожиданности и задрала голову вверх, чтобы посмотреть на Азаря.

– За что?

– За это, – мужчина весьма неопределённо мотнул головой, но не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что он имел в виду.

Сирин отрицательно помотала головой и прижалась щекой к его груди.

– Ты не виноват.

– Именно я. Если бы не я, ты бы по-прежнему жила в своих дубравах. Любовалась рекой, бегущей вспять. Летала меж ветвей Царь…

– Добронрав! – сирин перебила его, и Азарь слегка поморщился. Он не любил своё прежнее имя. Оно напоминало ему слишком о многом из того, что бы он хотел забыть. И ещё Азарь, кажется, примерно начал понимать, что чувствует Лугин, когда ученик называет его по имени, в то время как философ уже столько раз просил называть его Пазеем.

А вещая птица тем временем продолжала: – Перестань корить себя. Это было давно и неправда. Я не злюсь. Никогда не злилась.

– А должна бы.

Молиба фыркнула.

– Я разрушил твой мир.

– Его разрушили бы и без тебя. Не раньше, так позже. Люди не любят, когда у них под боком находится то, что не укладывается в их представление о мире.

Азарь вздохнул и склонил голову. Зацепившись взглядом за левое запястье, он натянул рукав почти до пальцев.

– Можешь не прикрывать.

Как только ты вошёл, я сразу почувствовала, что знака на тебе больше нет.

Ересиарх с удивлением уставился на сирин. Она пожала хрупкими плечиками и, слегка поёрзав, поудобнее устроилась у него на руках.

– Ты что, думал, я не почувствую, что ты больше ничем не защищен?

– Я на это надеялся.

– Глупый маленький мальчишка, – горько усмехнулась Молиба. – Никогда не думала, что от знака можно как-то избавиться.

Азарь крепче сжал её в объятиях.