Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Для очарованного не оставалось иной доли, иначе как прислуживать сирину до конца своих дней. Человек не знал и не хотел знать ничего, кроме этого.

Но так было, если напороться первым на сирина. Алконосты же ненавидели людей до того, что убивали сразу, как только видели. Единственные, кого они не трогали, – это слуги своих крылатых собратьев. А точнее, сестёр. Сирины метили людей особым образом – оставляли на запястье небольшой шрам в виде галки или норальской буквы V. После того как знак оказывался на руке, у несчастного не оставалось обратной дороги.

Священники ничего не могли с ними сделать, а сами лихоборцы боялись приближаться к лесу вещих птиц. Сирины и алконосты нападали только в черте своей рощи, весь остальной мир их нисколько не интересовал, поэтому до сих пор никто не нанял ни ривов, ни рытников. За долгие века люди научились уживаться с волшебными существами и поняли, что худой мир лучше доброй ссоры. Просто не суйся в дубраву – и всё будет хорошо. Сиринам и алконостам же и вовсе, окромя своих деревьев, ничего на свете не было нужно.

Добронрав сделал несколько шагов и обернулся.

Все тотчас заткнулись и уставились на него. Парни мялись. Фрезия, стиснув зубы, прижала два кулачка к груди. Жжёный забиякой выгибал грудь и враждебно смотрел на Добронрава.

– Вы смеялись надо мной. Да?

Все молчали. Кто изумлённо, кто со смущением. Жжёный – с угрозой.

– Нет никакой бравой ватаги. Нет испытаний. Вас просто веселило заставлять «мученого» вытворять всякую ерунду.

– Иди в лес, мученый! – сказал, как плюнул, рыжий.

– Не ходи! – выпалила Фрезия.

Кажется, у неё из глаз выкатилась слезинка, но Добронрав не был уверен.

Из-за крон вверх взметнулись три тени, и бравая ватага мигом растянулась в траве. Добронрав вздрогнул и быстро повернулся назад. Исполинские птицы с человечьими головами медленно парили на огромных чёрных крыльях, улетая в сторону Траволесья. Добронрав проводил их взглядом и обернулся к дружкам. От страха они закрывали головы, как будто это могло защитить их от алконостов.

Сообразив, что опасность миновала, бравая ватага принялась медленно один за другим подниматься.

Добронрав тяжело дышал. Он хмуро наблюдал, как поднимаются из грязи те, кем ещё совсем недавно восхищался до щенячьего восторга. Бледные от ужаса, сгорбленные, будто готовые нырнуть в траву повторно. Даже Жжёного перекосило от страха. Наверное, он и сам это понимал, поскольку злился ещё сильнее.