Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

 – Кого мордуем на сей раз?

– Сиринов и алконостов.

Добронрав вздрогнул и крепче сжал свой кубок.

– Ч-чего? – Велюра Твердолобый прищурился с таким видом, будто его только что оскорбили.

Дети уставились на отца. Церковники – на пришельцев. Воины таращились на стол, и их боевой настрой, кажется, начал давать слабину. И только Добронрав смотрел прямо перед собой – на пустой треугольник скатерти.

– Они кого-то из наших упёрли! – потряс кулаком Радвило. Его взгляд бешено метался между его боевым товарищем Велюрой и запечённым в яблоках гусем, от которого пахло так, что у мёртвого бы слюнки потекли.

 – Бедняга орал на весь Лихобор. Надо по ним вдарить, Вел! – и боярин кулаком продемонстрировал, как именно это нужно сделать. – Али уже обабился тут на мирских харчах?

– Да я всегда был за хорошую драку! Ты ж, мать твою так, и сам знаешь, Радвил! Вырежем всех до последней твари, а лесок со-ожжём к такой-то матери – и вся недолга.

– Чтоб неповадно было! – встрял бугай из компании Радвилы.

Его заметно шатало, но мужик выгибал грудь всё воинственнее и воинственнее.

Холодный пот скатился по вискам Добронрава.

– Боже, какие же вы смелые!

С некоторым запозданием до боярича дошло, что это был голос Любимы. Она переводила восхищённый взгляд с одного вояки на другого. Те, в свою очередь, приосанились, подбородки вздёрнули, усы пригладили. В другой момент Добронрав не удержался бы и захохотал в голос. Но сейчас ему было не до смеха.

А сестра продолжала:

– Но бросать честных гостей посредь пира – дело ведь прескверное.

Непотребное дело, прямо скажем! – она жестом указала на архиепископа с компанией.

Амвросий сидел с хмурой миной, недовольный тем, что его отвлекли от обсуждения пожертвования на храм. Никакие сирины с алконостами его ничуть не заботили. Он-то знал, что никого они не похищали и всё это – лишь досужие сплетни и домыслы. Он вообще был большой знаток всяких тварей.

Мрачный здоровяк рядом с ним сидел, подобравшись, точно готовился к тому, что вот-вот начнётся заварушка прямо здесь.

Вид пьяных вдрызг и вооружённых до зубов бояр явно внушал ему некоторые опасения.

Послушник был белее мела, наверное, оттого, что боялся, как бы и его не снарядили в сей славный поход. Да и перед Тамирой в грязь лицом ударить не хотелось. Не дай Господь, узнает, что он трусоват. Послушник-то из кожи вон лез, чтоб ей понравиться, а тут эвон какое непотребство затевается. Не ко времени сие, ой не ко времени.