Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

* * *

– Молиба! – голос прозвучал неожиданно громко даже для самого Добронрава, но отступать было уже поздно. Мальчишка втянул голову в плечи и огляделся. Кажется, всё было спокойно.

Добронрав стоял перед дубравой вещих птиц и трясся от страха, как осиновый лист. Небо было чистое. День выдался ясным, но кружившие над головой вороны вызывали какую-то неясную, безотчётную тревогу. Кроме карканья, других звуков не было.

– Мне точно конец. Наверняка. Если меня каким-то чудом не прибьют здесь алконосты, то отец разорвёт совершенно точно, – убеждённо произнёс Добронрав.

Лес шумел кронами. Добронрав до рези в глазах всматривался в его тьму. Несколько раз мерещилось какое-то движение, но на свет из чащи ничего не показывалось.

– Молиба!

– Эй, чокнутый! А ну, убирайся отсюда!

Добронрав сразу узнал её голос. Кажется, во всём Горнем другого такого не сыскалось бы – один на весь мир. Потом мальчишка одёрнул себя тем, что видел всего одну вещую птицу и – кто знает? – может, у них у всех голоса на один манер? А если и отличаются, то никто не поручится за то, что человеческое ухо способно уловить разницу.

– Молиба, это ты?

– Я! – из листвы огромного трёхсотлетнего дуба показалась смазливое личико. – Ты погубишь нас обоих. Убирайся!

– Я пришёл… просто хотел поблагодарить, – внезапно смутился мальчишка. – Ты ведь спасла меня тогда. Если бы не ты…

– Да, да, не за что! Это всё? Уходи!

– Не всё! – Добронрав упрямо нахмурился и рукой полез за пазуху.

Личико сирин стало ещё более напуганным, но в прекрасных изумрудных глазах заблестели искорки интереса. Она нервно оглянулась и посмотрела куда-то за спину. Потом несколько минут в нерешительности следила за приближающимся человеком. Взгляд её метался из стороны в сторону, пока птица не решилась спуститься вниз. Ступив на землю, сирин сделала несколько шагов навстречу мальчишке, не переставая при этом озираться по сторонам.

– Вот, это тебе. На память. – Добронрав с замиранием сердца развернул платок и вытянул вперёд руку, на которой лежала дудочка.

Трубка и мундштук жалейки были покрыты искусным узором. Берестяной раструб в виде рожка на другом конце сделан из тонкой и почти идеально ровной полоски бересты, благодаря чему имел множество витков и смотрелся вполне основательно.