13-й отдел НКВД. Книга 1

Это не считая того, что вырубился я вообще посреди кухни. Данный факт в памяти значился четко.

Пусть не?кто таинственный, склонный к героическим поступкам, дотащил мое бездыханное тело до спальни. Чего, в принципе, тоже быть не могло. Но черт с ним, предположим. Однако, в данный конкретный момент я находился в небольшой комнате с мрачными стенами и тусклым освещением. Маленькое окошко, защищённое решеткой, искренне надеюсь, она не для меня предназначена, со стороны улицы располагалось на уровне земли.

Рядом с окном, прямо перед ним, если говорить точнее, имелся стол. Добротный, большой, накрытый темным сукном. А вот уже за столом сидел тот самый обладатель голоса, чьи комментарии волновали и без того расшатанные происходящим нервы.

Клетчатая кепка вызывала у меня истеричный смешок.

– Эх, что ж вы такие все нежные… – Мужик откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

– Тебя заботят странные вопросы, Иваныч. – «Клетчатый» усмехнулся. В зубах он держал спичку, которую с периодичностью в минуту переворачивал языком.

– Ошибаетесь. Имею совершенно другое отчество. – Я ответил на автомате, машинально, продолжая при этом изучать обстановку. Нужно разобраться в ситуации.

То, что нахожусь в незнакомом месте, уже понятно. Но даже с данной точки зрения оно вызывало недоумение и волнение организма.

Диван, на котором совсем недавно возлежало мое тело, выглядел настолько непривычно, что провел ладонью по атласной обивке, имея твердое желание убедиться, не чу?дится ли. Как правильно называется этот стиль? Ампир политической элиты Союза? Я точно видел нечто подобное на старых фотографиях деда, где он стоял в обнимку с такими же работниками самой серьезной организации страны, только одним названием провоцирующей у обычных граждан нервный тик обоих глаз.

Не знаю, откуда у выходцев из рабоче-крестьянской массы бралось это стремление к красивой жизни, но в каждом кабинете каждого мало-мальски серьезного чи?на стоял именно вот такой диванчик. С резной, украшенной вензелями спинкой и обивкой, которая уже потёрлась, потемнела от времени, но все ещё намекала на дворянское прошлое.