Цикл «Как тесен мир». Книга 4. Встала страна огромная

– Рабочий? Арбайтен?

– Нет, – опять покачал головой и, подтянувшись, руки по швам, представился: – Обер-фельдфебель Клоцше.

– По-русски хорошо говорите?

– Понимайт корошо. Говорьить пльохо.

– Почему вы не дали нас расстрелять?

– Чтобы панца не убифайт дойчланд зольдатн.

– Ишь ты! – хмыкнул Зайцев. – Верно сообразил, хоть и фашист. Если бы вы пленных постреляли – мы бы никого из вас в живых не оставили. Это точно. Всех бы к такой-то матери порешили.

– Йя нет ест фашист, – покачал головой Клоцше.

– Ладно, ладно. Как в плен попадаете, так, небось, ни одного фашиста среди вас и не сыщешь (Клоцше, не споря, пожал плечами.)

– Ладно, лейтенант, – слегка осадил Зайцева Долгарев, – фашист – не фашист, но нас он действительно спас, чем бы при этом не руководствовался. И своих при этом, заметь, тоже действительно пострелял. Я ему, честно скажу, искренне благодарен. Если бы нас поубивали, а вы бы их потом за это в кровавый блин раскатали, нам бы на том свете легче, может, и было, но, думаю, не сильно.

– И то так, – согласился Зайцев.

– Кстати, теперь припоминаю, – продолжил Долгарев, – наверное, именно он распорядился меня перевязать, когда они наш НП захватили. Осколок от гранаты я (он показал пальцем над ухом) сюда получил – потерял сознание. Очнулся, когда они мне наверху рану обрабатывали. Плеснули чем-то пекущим – я даже взвыл. Потом забинтовали. А этот немец рядом стоял и смотрел.

– Ты его перевязать распорядился? – переспросил немца Зайцев.

– Йя, – кивнул немец.

– Зачем? Тогда ведь еще наших танков не было. Чтобы допросить?

– Йя с пленным нет фоефать. Когда ми фоефать в Польска меня перефьязайт рюсиш зольдат.

– Ну, да. Тогда мы с вами навроде союзников были. Я тоже в Польше повоевал. А где тебя там ранило, что наши рядом были?

– Йя сопровождайт драй, дфа, рюсиш панцаваген, броньефик, в Люблин. Ехайт обратно – пОляк стреляйт, рюсиш – перефьязайт.

Подошли запыхавшиеся от быстрого бега по полю батарейцы и радостно набросились на своих спасенных товарищей во главе с раненным комбатом.

– Погоди, так это ты, что ли, два наших броневика на мотоцикле в Люблин сопровождал? Лейтенант Иванов тогда ими командовал, – уточнил Зайцев.

– Йя, йя! – довольно кивнул немец. – Иваноф! ЛЁйтнант Иваноф.