Цикл «Как тесен мир». Книга 1. Чем я хуже?

– Так, Галя, – окликнула хирург медсестру, – а ну-ка, сними с больного повязку, да не трать время на размачивание: он здоровый и, как я посмотрю, сильно умный – потерпит. (Терпеть не пришлось: швы были сухие, и бинт к ним не прилип).

– Ну, замечательно заживающие подсохшие швы. Когда находитесь дома, можете голову даже не бинтовать – заживут быстрее. Я, со своей стороны, вообще не вижу необходимости ни в каком больничном.

– Как это? – удивился Алексей Валентинович. – А потеря памяти?

– Милый мой! Где я, а где твоя память? Я хирург.

Была бы у тебя проломлена голова или, хотя бы, швы гноились, тогда да, можно было бы говорить о больничном. А искать твою память – это, не ко мне! Галя, смажь ему швы йодом, да забинтуй по новой.

– А к кому?

– Не знаю, – безразлично пожала плечами хирург. – Может быть, к участковому терапевту, а может, и она не захочет с таким случаем связываться. Ты что думаешь? Нас ведь тоже проверяют, кому и почему мы больничный даем. Газеты читаешь? Радио слушаешь? Вся страна в едином порыве бьется над выполнением и перевыполнением очередного пятилетнего плана, а всякие, ты ж понимаешь, прогульщики, будут в это время на больничном прохлаждаться.

Ты где шоферишь?

– На паровозостроительном.

– А! Так какого лешего ты вообще у нас время отнимаешь? Ты в коридоре очередь больных видел? А у вас на заводе есть своя мощная санчасть. И хирург есть и просто терапевт. К себе на завод и обращайся. Пускай они и решают, что с тобой делать. Следующий! – громко закричала она в сторону еще закрытых дверей и вернула бумаги Алексею Валентиновичу.

– А как отсюда на мой завод доехать? Подскажите, я ведь не помню.

– Здесь тебе не справочное бюро! Иди, иди, прогульщик. Сам найдешь.

– Понял, понял, добрая женщина! Спасибо за участие и безмерное сочувствие. Должно быть, муж вас сегодня ночью не ублажил, так не надо на мне свою женскую неудовлетворенность срывать.

– Иди отсюда, саботажник! А то милицию позову.

– И вам не хворать, гражданка доктор.

Если вы в таком же духе общаетесь и со своим супругом, вряд ли он вообще захочет вас, такую добрую и ласковую ублажать.

– Не дослушав до конца, что о нем думает добрая женщина, Алексей Валентинович выхватил у нее свои бумаги и вышел в коридор, хлопнув дверью так, что штукатурка вокруг дверного косяка слегка просыпалась на пол белым инеем.

Ладно, без сопливых обойдемся, особенно без сопливых вредных, неудовлетворенных теток.