Даркут. Взросление. Том 2

Лезвие вонзилось в лицо Раки. Ирия завизжала.

Старик упал назад, на других жителей деревни. Лицо его залила кровь.

Ирия подбежала к Раки и схватила за руку. Старик лежал на земле и дергал ногами.

– Кто еще хочет сегодня сдохнуть? – продолжал кричать Льетольв.

– Доченька, доченька моя, – хрипел Раки, едва шевеля окровавленными губами.

– Я здесь, папа Раки, – сказала Ирия. – Я здесь, слышишь?

– Пусть Игг хранит тебя, – сказал старик и замолчал.

– Пожалуйста, папа Раки, – прошептала Ирия. Слезы застилали глаза.

Льетольв кричал за ее спиной. Раки сжал руку дочери, вытянулся во весь рост и утих.

Глава 2. Остров Молройз

Поселяне помогли уложить легкое тело старика в скрипучую повозку, запряженную медлительным овцебыком.

Когда Ирия вернулась в родной дом, то долго не решалась войти. Стояла во дворе, глотая соленые слезы. Что она скажет маме Герде? Как объяснить, что папа Раки погиб?

Овцебык замычал. Ирия обернулась назад. Повозка с телом старика стояла возле изгороди.

Ничего не поделаешь, надо войти в дом и рассказать больной маме Герде, что ее муж погиб в нелепой и быстротечной схватке с берсерком. Ирия вошла в дом и пройдя в спальню, неслышно приблизилась к постели старушки.

В доме царил полумрак. Пахло сырой рыбой. Раки не успел почистить и порезать вчерашний улов.

Сквозь закрытые ставни в комнату проникал тусклый свет. Мама Герда лежала на постели. Ирия видела ее крючковатый нос и сжатые тонкие губы.

– Мама Герда, – тихо позвала Ирия. – Как вы?

Старушка не ответила. Ирия наклонилась и послушала дыхание. Ничего не почувствовала. Ирия пощупала сердце старушки. Поразилась, какая холодная кожа у мамы Герды на груди. Сердце не билось. Кажется, объясняться по поводу смерти папы Раки не нужно.

Вытаращив глаза, Ирия потрясенно посмотрела на старушку. Она знала, что мама Герда рано или поздно умрет от болезни, но не думала, что это произойдет в один день с гибелью приемного отца.

Может быть, маму еще можно спасти? Девочка выбежала из дома за целительницей.

У деревенской лекарши сидел Гуинг. Ждал, когда приготовится зелье. Целительница возилась у печи.

Поэт кивнул Ирие.

– Я слышал про твоего отца. Это был храбрый человек, раз не побоялся возразить берсерку, который впал в боевое безумие. Пусть его дух веселится и пирует в Чертогах Павших вместе с душами других славных воинов.

Ну конечно, сейчас не хватало его соболезнований.