Цикл «Как тесен мир». Книга 2. Миролюбивый поход

Всем смотреть в оба. Коля, а ты молодец: вовремя заметил поджигателей. Чуть всех к едреней фене не спалили. Так держать.

– Есть, так держать, – обрадовался и похвале командира, и общему спасению Колька. – Я случайно его заметил, – стал он словоохотливым после выброса адреналина от едва миновавшей смерти. – Честно, случайно. Просто глянул влево, я так еще на гражданке привык, – бежит гад. Ну, я и рванул машину назад. Даже сообразить ничего не успел. Руки-ноги сами все сделали.

– Вот и молодец, что, даже не думая, правильно поступаешь.

Лейтенант, гордящийся в глубине души тем, что он не растерялся в своем первом бою, медленно вылез из люка, спустился с броневика, достал на этот раз из кобуры наган и, держа его в опущенной руке, направился к полякам.

– Русский кто понимает? – спросил, подойдя к ним метров на пять.

Поляки молчали и испуганно зыркали на молоденького русского «офицера».

– Сердюк! – громко крикнул Иванов выглядывающему из башни своего бронеавтомобиля отделенному командиру.

Через пару минут быстрым шагом тоже с револьвером в руке к нему подошел невысокий ладный Никитин. Никитин, кадровый красноармеец, служащий уже второй год, хоть и русский по рождению, жил до призыва со своей семьей в украинской деревне где-то под Полтавой. Так у них сложилось. Предпочитал говорить на русском, но и по-украински разговаривал не хуже любого сельского хлопца. Вот пусть с поляками и общается: политрук уверял, что в польском и украинском языках тьма общих слов; да и сами украинцы в польской армии вполне могут повстречаться.

– Спроси у них: кто старший? – велел Иванов. – Кто командир? А то я их знаки различия не запомнил. Путаюсь.

Поляки поняли его еще до перевода Никитина – вперед вышел и козырнул двумя пальцами усатый немолодой, лет тридцати с гаком, вояка с желтым шевроном на погонах.

– Сержант Муховецки, – представился он хоть и по-польски, но вполне понятно

– Кто приказал организовать засаду? – спросил Иванов – Никитин перевел.

– Говорит, что подпоручик Осинский, – ответил Никитин.

– Где он?

«Был в лесу» – без перевода понял Иванов слова сержанта, подтвержденные кивком в сторону далекой опушки.

– Сколько с подпоручиком людей? Сколько пулеметов?

– Одно отделение: восемь солдат оставалось. Один ручной пулемет.

– Сколько человек было с сержантом?

– Два неполных отделения: четырнадцать человек.