Полёт пяти. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 21

Я опустился на стул, но сидеть было жестко, все сейчас казалось мне угловатым, кололо: взгляд Мери, шероховатость сиденья, даже молекулы воздуха, проникая в легкие, кололи их, и мне стало тяжело… нет, скорее тяжко дышать.

Мери смотрела на меня, обхватив ладонями чашку, и мне казалось, что через ладони уходил из ее взгляда и мыслей гнев и еще какое-то чувство, которое я не успел распознать, потому что оно впиталось фаянсом и оставшимся кофе.

– Это так. Разница в том, что в той, второй, ветви моя память…

Я не представлял, какими словами объяснить.

– Ты знаешь, – сказал я, отбирая в памяти моменты, когда мы говорили об этом, – что мне очень нужно иметь рациональное, физическое объяснение моего умения…

Мери кивнула:

– Угу. Музыку своего таланта ты захотел разъять, как труп.

Жестоко, но она говорила так не впервые, и я пропустил ее слова мимо ушей.

– Я нашел человека на мелководье, долго об этом думал, и всплыло… лицо, имя, место, время… Мы с ним давно запутаны – собственно, он это в какой-то степени я.

– Его зовут…

– Нет, не Лев Поляков. Другая биография, хотя многое совпадает, это же мелководье.

– Нью-Хейвен?

– Да.

Помолчав, я сказал:

– Его зовут Пол Голдберг. Квантовый физик, изобрел метод расчета склеек идентичных ветвей.

– Ты говорил с ним?

– Конечно, я…

Возглас последовал быстрее, чем я успел закончить фразу.

– Ты не должен был!

– Почему? – удивился я.

– Потому! Зачем тебе теория, ты и без нее прекрасный лоцман, поводырь божьей милостью.

Когда Мария-Луиза сердится, то не выбирает выражений. Она произнесла фразу, которая зацепилась обо что-то в моем изменившемся подсознании и…

Будто молния. Я вспомнил тот переход. Я не мог его вспомнить, пока не наткнулся на вешку. Невозможно вспомнить то, о чем ничего не знаешь. Просто вспомни, говоришь себе. Что? Когда? Не от чего оттолкнуться, не из чего выбрать.

Это было год назад. Мария-Луиза захотела присоединиться к группе планетарных археологов из Манчестерского университета. Хотела увидеть, как я работаю, как веду группу, много чего она тогда сказала, чтобы пойти со мной.

«Хорошо», – согласился я.

Нельзя было этого говорить. Но ведь все тогда было прекрасно. Никаких проблем. Или… Тогда все началось?

Воспоминание раскрылось, как зонтик.

* * *

В группе было трое: двое мужчин и женщина.