Люди кода. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 7

«Радиоуглеродный метод показал, что возраст надписи на камне – от трехсот миллионов до двух миллиардов лет.»

– Сейчас, – продолжал рав Гусман, – мы пройдем в комнату, где хранится скрижаль. Все вы сможете посмотреть надпись, увидеть своими глазами… Я видел, и я потрясен. Если это Его воля, то выражена она предельно ясно. Надпись сообщает о приходе Мессии и называет дату. День, который только что завершился. И имя – Элиягу Кремер, сын Давида. Мессия пришел.

Он ожидал криков, он знал наверняка, что большинство раввинов изо всех сил и аргументов будет сопротивляться этому сообщению, усматривая в нем все, что угодно – амбиции, корысть, но только не желание повиноваться воле Всевышнего.

В зале стояла тишина, никто из присутствовавших не решался нарушить молчание ночного Иерусалима.

Рав Гусман сошел с кафедры.

– Идемте, – сказал он, вздохнув. Ему послышалось, что кто-то всхлипнул. Послышалось не только ему. Все головы повернулись к последнему ряду – там сидел, опустив голову, рав Штейнзальц, восьмидесятилетний старик, сухонький, как щепка.

– Я дожил, – бормотал сквозь слезы рав Штейнзальц, – я дожил, с Твоей помощью. Прости меня, что я дожил, а она – нет…

Он так и остался в зале один. Когда все вернулись, раввин спал, и его не стали тревожить.

Общее мнение выразил рав Гусман.

– Нужно прийти к решению внутри себя, – сказал он. – Не будем суетиться. Вернемся в этот зал после утренней молитвы.

Но все уже понимали – настало Время.

* * *

Дина встала рано, ее ждала тяжелая уборка в банке, и нужно было явиться к семи. Это было рядом, но ведь и мужа без завтрака не оставишь, и Хаима нужно к садику подготовить…

Людей перед входом в дом она увидела не сразу – торопилась, да и думала о своем. Лишь услышав тихое пение, вернулась в реальность из мира грустных мыслей.

Ешиботников было человек тридцать, пели они тихо, слов Дина не разобрала, но обращались они к ней – уж в этом-то не было сомнений.

Язык она знала гораздо хуже своего Ильи – для чего высокий иврит при мытье полов? – и разобрала только несколько слов из длинной речи, с которой к ней обратился стоявший ближе всех ешиботник – молодой, плечистый, с иссиня-черной бородой и глазами фанатика.

– Вам мужа? – спросила она.

– Мессия, сын Давида, – сказал ешиботник.

Надо отдать должное Дине.