Люди кода. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 7

Он понимал задумчивость полицейского. Это тебе не борьба с палестинским террором. Начальник участка уже знает, что находится внутри мешка, от этого не уйдешь, он просто вынужден будет действовать. Илья Давидович не очень понимал механику придуманного И. Д. К. плана, но после вчерашнего разговора у него не возникало сомнений: нужно выполнять все, что скажет этот человек. Впрочем, И.Д.К. не был уже человеком в представлении Кремера.

В мозгу полицейского шла тем временем напряженная работа, и было очевидно, что Марк не в состоянии справиться с ней самостоятельно.

– Моше! – крикнул он в коридор. – Давай ее сюда!

Не дожидаясь, пока некий Моше принесет сумку, Марк набрал номер и попросил к телефону начальника Иерусалимского управления полиции. Моше, оказавшийся здоровенным детиной-марокканцем в форме сержанта, втащил мешок и взвалил его на стол начальника.

– Полковник, – сказал Марк в микрофон, – в доме триста два в Неве-Яакове обнаружен подозрительный мешок. Саперы не стали взрывать предмет в жилом помещении.

Положив трубку, Марк подумал и, поднатужившись, вытащил из мешка описанный им в разговоре плоский камень, на одной поверхности которого действительно был выбит текст – строчек двадцать или двадцать пять. Камень выглядел старым, а надпись – сделанной Бог знает в какие времена, некоторые буквы почти совсем стерлись, а иные выглядели так, будто человек, выбивавший их, терял силы, и зубило соскальзывало, оставляя неровные полосы.

Илья Давидович позволил себе вольность – приподнялся и начал глазеть издалека, стараясь разобрать написанное.

– Древний камень, как по-твоему? – неожиданно спросил Марк. Не хотелось ему приглашать никого из синагоги, а этот ешиботник сам оказался, вот пусть и разбирается.

– Я не археолог… – Кремер пожал плечами.

– Читай, – решил наконец полицейский. Илья Давидович подошел к столу и для начала округлил глаза:

– Славно имя Твое, – пробормотал он в испуге, – Царь всех людей, Господь наш!..

– Читай, – нетерпеливо потребовал Марк, – пугаться и молиться будешь потом.

– «И сказал Господь Моше, говоря…» – хрипло пробормотал Илья Давидович и смолк, раздумывая над тем, правдиво ли он играет изумление и растерянность.