Клоны. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 13

– Если ты не хочешь идти домой к доктору Беннетт…

– Басс, я не хочу, чтобы в это вмешивался кто бы то ни было. Я была против доктора Беннет – и не только потому, что это твоя бывшая любовница. А теперь ты хочешь вмешать еще какого-то… Завтра о нас будет говорить весь Хадсон, послезавтра – весь штат, через неделю о нас с тобой появится статья в «Сан».

– Ты не права, – продолжал настаивать Себастьян, зная, впрочем, что не сможет убедить жену по телефону, когда она говорит, прикрывая трубку ладонью, чтобы никто, не дай Бог, не услышал ни одного слова.

– Я перезвоню тебе на мобильный, – сказал Себастьян. – Кстати, почему ты его выключила?

– Потому что не хотела слышать твой голос, вот почему!

– Ты его уже услышала. Включи телефон, я тебе перезвоню. А еще лучше: давай встретимся в обед, как это бывало, в кафе Марка Антония.

В кафе «Вермонт» на углу Первой улицы и Вишневой аллеи Себастьян и Памела встречались лет восемь назад, когда между ними ничего еще не было, кроме робкого чувства, которому каждый из них тогда пытался найти иное объяснение.

Содержал кафе Дик Вермонт, как две капли воды похожий (особенно если смотреть в профиль) на гипсовую копию статуи римского консула Марка Антония, стоявшую в городском художественном музее.

– Хорошо, – согласилась Памела.

* * *

– Ты плохо выглядишь, – сказал Себастьян. – У тебя круги под глазами, но главное – у тебя нехороший взгляд. Посмотри мне в глаза. Ты боишься.

– Ты позвал меня сюда, чтобы сказать об этом? – спросила Памела.

 – Мы не можем поговорить вечером дома? Если вообще есть о чем разговаривать.

Они сидели за столиком у окна, за которым на небольшой лужайке бегали и, должно быть, во все горло кричали дети, игравшие то ли в догонялки, то ли в новую игру, о правилах которой Себастьян не имел представления. Это были чужие дети, но Себастьяну казалось, что в каждом из них он видит какую-то из черт их любимой Элен: у одной девочки была такая же курточка, у другой – такие же светлые волосы, у того мальчика – знакомые движения рук, а у другого – удивительно похожий наклон головы.

Себастьян с трудом перевел взгляд на Памелу.

– Доктор Беннет считает, – сказал он, – что мы должны проконсультироваться у Дина Форестера.

– Это еще кто? – хмуро спросила Памела.

– Физик, – пояснил Себастьян, сам, впрочем, не убежденный в том, что им нужен именно физик, а не психиатр или, на худой случай, психолог. – Он работает в Колумбийском университете.