Проблема наблюдателя. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 19

Бернс кивнул. Он хотел поскорее уйти, но не мог не задать вопрос, все время вертевшийся на языке.

– Вы так и не сказали… И в прессе этого не было… Только то, что удар нанесен секачом, и что сам Николас… доктор Гамов не мог это сделать. Но экспертиза должна была показать, как конкретно…

– Секач висел на доске над мойкой. Доктор Гамов стоял у стола и нарезал овощи в салат. Повернулся спиной, хотел зажечь газ в плите. Секач слетел с доски, описал в воздухе кривую, и острие вонзилось доктору в затылок. Баллистики уверяют, что иного варианта не было, но и это произойти само по себе не могло.

– Не могло… В принципе?

– В принципе возможно, что те часы над дверью вдруг свалятся, при падении ударятся о косяк, и если кто-то в это время откроет дверь, траектория изменится, а вы в этот момент повернетесь, и часы попадут вам точно по носу…

– В принципе возможно, но практически невероятно, верно?

– Доктор Гамов умер от потери крови, – сообщил детектив. – Если бы его нашли через несколько минут или даже через час, его можно было спасти.

– Вы хотите сказать…

– Я все думаю над вашими словами, доктор. О функции этой. О том, как управлять вероятностями. Доктор Гамов хотел спасти любимую женщину. Вы уверены, что он не понимал, чем это грозит именно ему? Вы сказали, что самоубийцей он не был, и даже ради любимой…

– Мне так кажется. Насколько я его знал. То есть, он понимал, что вероятность выжить (чрезвычайно малая!) миссис Джефферсон связана с вероятностью (еще меньшей!) ему умереть, ведь оба они участвовали в этой игре вероятностей, они были близки… Но одно дело – рассчитать изменение формы кривой и изменение вероятности одного события, и совсем другое – двух и больше.

– И обоим дико, невероятно повезло, – мрачно закончил детектив. – Ей повезло жить, ему – умереть.

«Достойная эпитафия», – подумал Бернс и взялся, наконец, за ручку двери.

– Берегите себя, доктор, – сказал ему в спину детектив. – Жизнь, вы знаете, скоро станет совсем непредсказуемой.

* * *

Сильверберг и Розенфельд сидели в баре и пили пиво. Долго уже сидели, молчали, отдыхали, думали, обменивались взглядами, усмехались, качали головами – вели немой разговор, прекрасно понимая друг друга.

– Да, – вспомнил эксперт, – ты разобрался с уборщицей? Ну, которая…

– Конечно! – Детектив допил очередную кружку и промокнул салфеткой усы. – Она приходила к Гамову убирать по вторникам и пятницам.