Что скрылось во тьме? Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 16

И этот Шауль! До него я еще доберусь! Сначала получу разрешение на перезахоронение. И до вас доберусь! Вы специально сели со мной в самолет! Мафия! Вы все заодно! Я знаю, что нужно делать!

В руке Баснера блеснуло лезвие ножа, и Купревич, не успев ничего понять, инстинктивно поступил так, как поступил бы, если бы опасность угрожала Аде: загородил собой Лену и увлек ее в узкое пространство между двумя памятниками. Развернуться здесь для удара Баснер не мог и, как оказалось, не собирался. Он сам не представлял, что делает.

– Отпустите, вы мне руку сломаете!

Лена вырвала руку, пробормотала что-то нелестное в адрес Купревича, все еще уверенного, что спас ей жизнь, протиснулась между Купревичом и оградой и направилась к Баснеру со словами:

– Спрячьте нож, дурак, вы поцарапаетесь.

Баснер повернулся и побрел – не к выходу с кладбища, а вглубь аллеи, оканчивавшейся каменным забором. Упершись в стену, он ткнулся в нее лбом и остался стоять, бормоча что-то под нос.

– Знаете, – обратился он к Лене, – я тоже об этом подумал.

– О чем?

– Если он достанет настоящее оружие…

– Зачем?

– Мы говорили с ним о фальшивых исторических артефактах, он историк, в физике, тем более в физике ветвлений, не разбирается совершенно. Наверно, решил, что, если не станет кого-нибудь из нас троих, то суперпозиция прекратится, и восстановится реальность, где ветвления вообще не было.

– О чем вы?

– Еще в самолете, – продолжал Купревич, – когда он объявил себя мужем Ады, я подумал: если его убить, то реальность изменится. Она не может остаться прежней, когда возникает новое ветвление. Я ничего, конечно, все равно не сделал бы, тем более в самолете, да, к тому же, не имея возможности просчитать последствия. Но мысль такая промелькнула.

– Вы хотите сказать…

– Я не вывихнул вам руку?

– Нет, но синяк останется. Вы очень сильно… Наверно, я должна сказать вам «спасибо»?

– Не за что, – пробормотал Купревич.

– О чем вы только что говорили? Насчет убийства. Вы это серьезно?

– Что будем с ним делать? Оставим тут, или пусть идет с нами?

– Почему вы не отвечаете на вопрос?

– Потому что я сам не знаю! – вспылил Купревич. – Извините.