Что будет, то и будет. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 6

А что в это время остальные народы – останутся вовсе без руководства? Насколько я понял, Израилей тут тьма, и все разные, а лидеров всего двадцать одна штука!

– Эй, – позвал я своего религиозного собеседника, но не обнаружил его рядом с собой. Более того, оказалось, что, пока я предавался раздумьям, причуды виртуального мира перенесли меня в очередной Израиль. Я по-прежнему стоял неподалеку от Стены плача, но здесь не было ни толпы молящихся евреев, ни даже, по сути, самой стены – она была занавешена огромным красным полотнищем, на котором десятиметровыми буквами было написано: «Миру – мир!» Перед стеной стоял стол, покрытый красным сукном, а перед столом прохаживались евреи вовсе не религиозного вида.

Я подошел ближе. Люди прохаживались, подходили и уходили, некоторые передвигали пустые стулья или трогали микрофон. Не садился никто. Наверно, я слишком долго стоял на одном месте, потому что меня толкнули в бок, и старый еврей голосом Цейтлина сказал:

– Если хочешь произнести речь, говори.

Пораженный странной интерпретацией известной поговорки, я неосторожно подошел еще ближе к микрофону, и толпа мгновенно замерла. Сотни глаз обратились ко мне, и мне ничего не оставалось, как спросить у всех сразу:

– Кто управляет вами? Какая политическая система в вашем Израиле? Если у вас демократия, то кого вы выбираете в лидеры?

Они стояли и смотрели на меня. Потом начали переговариваться друг с другом, а я лишь улавливал обрывки фраз:

– Демократия… а что это… да, у нас демократия… нас демократично выбирают… а как это – разве мы сами можем кого-то выбрать?.

– Послушай-ка, – сказал мне старик с голосом Цейтлина. – Если у тебя нет дополнений к предвыборной программе, сойди с трибуны. На носу выборы, а ты отнимаешь время.

По-моему, время у них и без того уходило совершенно непроизводительно, но с трибуны я все-таки сошел.

– А как у вас в программе насчет Голан? – спросил я неизвестно кого.

– Голаны нужно отдать, – сказал все тот же старичок, – но постепенно. Каждый день по десять квадратных метров. И не сирийцам, а американцам. И не отдавать, а продавать. По тысяче шекелей за квадратный метр. Это наше кредо, и мы очень надеемся, что Избиратели поймут нашу позицию. И ты, когда будешь говорить с ними, постарайся донести эту мысль ясно и непредвзято.