Что будет, то и будет. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 6

И кому придет в голову, что яд не поступил в организм в момент смерти, а уже был в нем… Может быть, много дней… Сколько дней, господин Садэ?

– Восемь. Много дней – преувеличение, комиссар. Компоненты биконола выводятся из организма в течение примерно двух недель. Мы вместе обсуждали экспортные заказы, вы, господа, тоже присутствовали, помните, это было у Рони? Никто ничего не заметил, все так спорили… Биконол не имеет вкуса… Я знал, что Кацор не пьет кофе по-турецки, и у него были все шансы выжить, если… В тот день он пригласил вас, господа, чтобы сказать о своем решении.

– Значит, если бы… – сказал Офер, глядя на Садэ широко раскрытыми глазами, – значит, если бы мы не начали пить кофе до твоего приезда…

– Господин Садэ не собирался приезжать, – сухо сказал Бутлер. – Он был уверен, что вам предстоят неприятные дни, но, в конце концов, против вас не смогут выдвинуть обвинений, и дело спустят на тормозах.

Генеральный директор кивнул.

– И вы правы тоже, – заключил комиссар, вставая, – доказать я не смогу ничего. А признание, даже при свидетелях, не может служить доказательством в суде. Тем более, что вы не станете его повторять, а эти господа скажут, что ничего не слышали. Я прав?

Молчание было знаком согласия.

***

– С ума сойти! – воскликнул я. – Ты хочешь сказать, что генеральный директор «Природных продуктов» Садэ умер не от инфаркта, а…

– Он покончил с собой, – кивнул Бутлер.

– Но если никто ничего не понял, почему ты рассказал мне? У меня теперь будут чесаться руки. Я историк и писатель, а этот материал – сенсация!

– Ты думаешь? – пожал плечами комиссар. – Да кого сейчас заинтересует эта забытая трагедия? Прошло три года… Разве что любителей детективов…

Для них и рассказываю.

Глава 4 ВЫБОРЫ

– Помнишь, ты говорил, что какого-то безнесмена убили с помощью компьютерной программы? – спросил я у своего соседа, комиссара тель-авивской уголовной полиции Романа Бутлера.

– Что? – рассеянно переспросил Роман, глядя на меня как на пустое место, или, если быть точным, как на министра иностранных дел Игаля Фишмана. Я повторил вопрос.

– А! – сказал Роман. – Ничего тут интересного, мы быстро разобрались.