Чисто научное убийство. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 26

 – Но я только добежал до телефона и, позвонив, сразу вернулся обратно.

– В лаборатории нет телефона?

– В соседней комнате, – сказал Беркович. – Но она заперта.

– Чья это комната?

– Профессора Брандера, руководителя лаборатории, он сейчас в Штатах.

– Мы все утро провели здесь одни, войти никто не мог, дверь была заперта изнутри, – добавил Хаим Шуваль, выглядевший самым спокойным.

– Вы умные люди, – сказал комиссар. – Объясните мне, простому сыщику, куда исчезло орудие убийства, если никто, как вы утверждаете, комнату не покидал и никто сюда не входил.

Ответом было молчание.

– Скажи Моти, чтобы сделал фотографии, и можно уносить, – разрешил Шломо Порат, закончив, наконец, осматривать тело.

– Стилет? – спросил Бутлер.

– Скажем, так: острый и узкий предмет.

– Шило, к примеру?

– Нет, – покачал головой Порат. – Для шила рана слишком широка. Стилет с шириной лезвия около сантиметра.

– Хорошо, – вздохнул Бутлер. – Результат вскрытия пошлешь на мой компьютерный адрес.

* * *

Трех докторантов препроводили в канцелярию, где в пятницу водились только мокрицы, ползавшие по листам студенческих документов и внимательно изучавшие перечни оценок.

– Наум Беркович, да? – сказал Бутлер. – Вот вы. Пойдемте со мной в лабораторию.

Флешман и Шуваль проводили уходивших мрачными взглядами и принялись внимательно рассматривать висевшие на стенах канцелярии постеры с изображениями пышногрудых японских красавиц.

– Только вы, – сказал Роман, когда Беркович сел за свой стол, отодвинув в сторону бланки документов, – только вы покидали эту комнату хотя бы на минуту. Значит, у вас было больше всего возможностей избавиться от орудия преступления.

– Я только туда и обратно… – пробормотал Беркович.

– Это вы так говорите. В коридоре не было никого, и никто не может подтвердить ваши слова.

– Был… Араб-уборщик.

– Это вы заметили, пробегая к телефону и будучи в состоянии шока?

– У меня хорошая зрительная память, – тихо сказал Беркович. – То есть… Я это вспомнил потом, когда сидел здесь и думал, что на меня тоже могут подумать… Я думаю, что…

– Думаю, думал… – протянул Бутлер. – Вы изучаете времена глаголов?

Беркович дернулся, будто получил пощечину.