Чисто научное убийство. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 26

Но только в одном случае: если преступлению суждено будет войти в историю, и твое участие в расследовании как специалиста окажется необходимым.

– Убийству Рабина, – сказал я, – суждено было, к сожалению, войти в историю, но тебя в те дни дома не было, и подробностей я не знаю до сих пор.

– Весь Израиль знает, а Песах Амнуэль – нет? – вяло удивился Роман.

– Что знает весь Израиль? – продолжал наступать я. – Куда исчез телохранитель, который ехал вместе с премьером в больницу? Кто кричал «патроны холостые»? Был ли Рабин уже мертв, когда его довезли до «Ихилова»? Почему никто не удосужился освободить путь для автомобиля премьера? Почему…

– Кофе остыл, – прервал меня Роман, – и, к тому же, мне через два часа на дежурство.

Я был уверен, что Роман обиделся, и что в следующую субботу он предпочтет пить кофе дома, а мне придется спускаться к нему на второй этаж и приносить извинения. Но неделю спустя в три, как обычно, раздался звонок, и Роман вошел в салон с возгласом:

– Кофе, Песах! Полцарства за кофе!

Я уж не стал спрашивать, какое царство он имел в виду.

* * *

В прошлую субботу традиция была нарушена, и в собственное оправдание могу сказать, что не мое излишнее любопытство тому причиной.

Начать с того, что Роман опоздал. В четверть шестого, кофейник начал остывать, а я переводил взгляд с циферблата часов на входную дверь.

– Дела у него, – сказала Рина, читавшая в салоне роман Сильвии Браун. – Ловит кого-нибудь. Придет – расскажет.

Я кивнул и взял с полки роман Хайнлайна – вкусы у нас с женой разные, читать я предпочитаю фантастику, а уголовные истории люблю слушать в исполнении Романа.

Комиссар позвонил, когда Лазарус Лонг соблазнил очередную красотку. Позвонил, кстати, по телефону, а не в дверь.

– Извини, Песах, – виновато сказал он. – Я на работе.

– Бедняга, – отозвался я. – Кстати, твои прогнозы в ТОТО, как всегда, не оправдываются. На данный момент мы имеем девять из тринадцати. Кого-нибудь убили?

– Да… – протянул Роман. – Если ты заваришь свежий кофе к семи часам, то, возможно, услышишь кое-что интересное.

– Заварю, – пообещал я.

В семь Роман Бутлер сидел в кресле и смотрел на меня воспаленными (надеюсь, что от бессонницы) глазами.

– Отвратительный у тебя сегодня кофе, Песах, – сказал он, опустошив вторую чашку. – И в ТОТО ты опять не угадал. Девять из пятнадцати.

Я даже и возмущаться не стал: карточку заполнял Роман, но вспоминал он об этом только в случае крупного выигрыша.