Конус жизни

Я все-таки настоял, и приняла она меня в своем кабинете на улице Демпстер. Центр альтернативной медицины и психологии, все такое…

Сначала мы поговорили о таких необязательных вещах, что впоследствии я не мог вспомнить ни слова. На память не жалуюсь, но пустые разговоры, ненужные факты, неинтересные обстоятельства обычно не запоминаю, они протекают мимо осознания и остаются в мусорном ящике памяти – я читал, что в памяти хранится все, но ненужное прячется так далеко от намеренного восприятия, что вспомнить становится невозможно.

Минут через пятнадцать я спросил Марту:

– О чем вы говорили с Пловером в тот вечер?

– Вы же видели запись, господин детектив Златкин.

– Несколько раз, – кивнул я. – Но меня интересует ваше восприятие.

– Если бы я знала, что Рэнда в то время уже не было в живых, я бы…

Она замолчала, положив ладони на стол – я заметил, что пальцы чуть подрагивали.

– Вы бы… – мягко сказал я.

– Не знаю, – пробормотала она. – Абсолютно не представляю, как бы я реагировала и что сказала… Может, упала бы в обморок.

Нет, правда. А сами вы можете представить, что вам звонит человек, о котором вы точно знаете, что он умер полтора часа назад?

– Я бы предположил, что звонок запрограммирован, и это запись.

– Говорят, – задумчиво произнесла Марта, – что современные искусственные интеллекты способны… вы понимаете… а компьютерная графика…

– Нет, – оборвал я. Мне не нужны были фантастические варианты.

– Ничего этого не было, – объяснил я. – Можете мне поверить.

Потому я и спрашиваю – что вы чувствовали.

– Ничего! Обычный треп. Разница в том, что Рэнд не дал мне слово вставить. Наговорил ерунды и отключился.

– Сейчас, – подошел я с другого конца, – когда вы уже знаете, что… Может, вы могли обратить внимание на нечто, ускользнувшее от вас тогда?

Она покачала головой, но смотрела не на меня.

Поговорив еще немного ни о чем, я – к видимому удовлетворению миссис Алгерих – попрощался и ушел с ощущением, что не понял чего-то важного.

Что-то я упустил. Все было хорошо, и все было плохо. Я не мог, прежде всего, понять себя, и это меня раздражало. Я всегда себя понимал. Если что-то делал, то понимал необходимость действия. Конечно, как у всех, у меня были эмоциональные всплески, но я умел их контролировать и никогда – во всяком случае, я был в этом уверен – не позволял эмоциям брать верх над рассудком.

Я бы отправил файл в архив и забыл, поскольку ничего криминального в нем не было.