Конус жизни

Когда подобных случаев накопилось с полтора десятка, я обратил внимание на…

* * *

Златкин, как в свое время Обама, не договорил фразу и попытался заглянуть старику в глаза, поймать взгляд или по выражению лица догадаться, о чем тот думает. Не мог старик не понимать, о чем речь.

Старик вприщур смотрел на солнце и ждал продолжения, как Златкин ждал продолжения рассказа Джона.

– Ну, хорошо, – вздохнул детектив. – Тогда я ничего не понял, скажу честно. Какая связь между странным поступком мелкого вора с героическим, без преувеличения, подвигом Варрено? Никакой.

Если не считать единственной особенности, на которую я обратил внимание значительно позже. Вы же понимаете, вы, в отличие от меня, ученый. Один случай – это случай. Два – совпадение. Три – почти система… А когда… Вы меня слушаете?

Старик сидел, закрыв глаза, опустив голову на грудь, спокойно дышал, руки висели плетьми, на кончик носа села муха, старик позволил ей посидеть и улететь. Спал?

– Вы слышите меня? – Златкин повысил голос.

– Слышу, не глухой, – раздраженно ответил старик. – Не понимаю, зачем вы это рассказываете.

– Затем, – буркнул детектив, – что вы превратили мою жизнь в кошмар. В непрерывный и безнадежный саспенс.

– Я? – вяло удивился старик. – Я… был… Странно говорить о себе – был. Выучился когда-то на физика, работал с самим Хамадой, но стало скучно. Формулы, числа, уравнения, гипотезы, теории… Ушел с физфака на психологию. Все-таки я был гуманитарием по натуре, хотя не сразу это осознал.

Кстати… Как вы относитесь к Попперу? – неожиданно спросил он, направив на Златкина длинный старческий палец.

– Я? Поппер… Слышал фамилию. Не могу вспомнить – по какому делу. Видимо, давно. Почему вы спрашиваете?

– Потому, – буркнул старик. – Слава богу, пришить Попперу уголовщину не в вашей компетенции. Да и умер он еще в прошлом веке.

– Так чего ж… – начал закипать Златкин, но, поняв, как ему показалось, тактику старика, умерил раздражение, мысленно досчитал до десяти и спросил: – Я могу продолжить?

– Конечно, – пожал плечами старик.

 – Не могу же я запретить.

– А хотели бы? – с интересом спросил детектив.

Старик перевел на Златкина взгляд, в котором детектив не смог ничего прочитать. Совсем ничего. Пустота. Златкин много лет прослужил в полиции. Навидался всякого. Бывало страшно – время от времени. Бывало неприятно, противно, гадко. Жутко не было никогда. Сейчас ему стало жутко. Как в детстве.