Конус жизни

Память подчиняется интуиции, подсознанию, память избыточна и недостаточна одновременно. И нелогична, к тому же. Златкин и сейчас мог описать лицо парня, во что он был одет, как сидел, опираясь на обе ладони, чтобы не упасть – поза по-турецки была неустойчивой. Это он помнил, а о чем говорили – нет. То есть был уверен в противоположных вещах. В том, что сидели молча, и в том, что разговаривали, причем мирно и по душам.

– Не вспоминается? – подсказал старик. – Как отрезало?

Я кивнул.

– А в протоколе? – полюбопытствовал он.

– Нет, – покачал головой детектив. – Не было протокола.

Златкин отпустил парня, и тот, с трудом поднявшись, поплелся по улице, время от времени оглядываясь. Патрульным детектив сказал, что они могут ехать, он все сам сделает, это его работа, свою они закончили.

– Рассказывать дальше?

Старик пожал плечами.

– Если хотите.

– Вам не интересно?

Старик зевнул.

– Вы пришли ко мне, а не я к вам, – буркнул он. – Значит, вам есть что сказать.

– Все относительно, – усмехнулся Златкин. – В какой-то системе координат ко мне пришли вы. Главное в том, что расстояние между нами – в любом смысле – приняло определенное, достаточно малое значение.

Старик кивнул.

– С этой точки зрения, – проговорил он, внимательно следя за реакцией гостя, – все равно, кто будет рассказывать. Вы – мне или я – вам. Все, как вы верно заметили, относительно.

– Хотите сказать, вам известно все, что я рассказываю?

– Как и вы полагаете, что знаете все, что могу рассказать я, и полагаете, – он подчеркнул это слово, – что наши рассказы совпадут, поскольку это – по вашему мнению – один и тот же рассказ, только с разных точек зрения.

– Иными словами, вы полагаете, – Златкин тоже подчеркнул это слово, – что я ошибаюсь?

Старик пожал плечами.

– Понятия не имею.

– Но подробности захотели услышать вы, – подловил детектив старика на логическом противоречии.

– Да, – согласился тот. – И как это противоречит моим словам, что я понятия не имею, ошибаетесь вы или точно воспроизводите факты?

Старик закинул руки за голову и стал смотреть в небо – там единственная на весь небесный простор птица выделывала пируэты, то ли гоняясь за мошками, то ли радуясь возможности свободного полета.

– Вы правы, – согласился Златкин, хотя своей точки зрения старик не высказал никак. – Продолжу, ведь самое интересное – впереди.

Он посмотрел на часы.