Волонтер

Павлов молча протянул с переднего сиденья бутылку с минеральной водой.

В глазах Аллы снова вспыхнули искры благодарности.

– Спасибо. Мне уже лучше, – сказала Евгения, сделав несколько жадных глотков. – Только на грудь будто что-то давит. Да не сжимай ты мне так пальцы!

Увидев на губах подруги слабую улыбку, Алла облегченно вздохнула и разжала ладонь, которой стискивала тонкую кисть подруги.

– Скоро приедем, – сказал Артем, вывернув с Житной улицы на Ленинский проспект. – Минут пять осталось.

– Вы не представляете, как нам помогли, – сказала Алла.

– Нет проблем.

Взгляд адвоката остановился на светло-зеленом значке, нацепленном на блузку Аллы. Зрение у него было хорошее, но он не мог рассмотреть, что изображено на нем.

Они подъехали к третьему корпусу. Павлов быстро объяснил ситуацию охраннику. Тот кивнул и поднял шлагбаум, пропуская машину на территорию больницы.

– Вот мы и на месте, – сказал Артем. – Вам помочь дойти?

– Нет. Огромное вам спасибо.

Евгения лишь слабо кивнула, опершись рукой на подругу.

Теперь, когда Алла стояла у дверцы автомобиля, Павлов наконец-то смог разглядеть значок.

Две раскрытые детские ладошки, на которых алело сердечко, а над ними надпись: «Поделись сердцем».

– Алла, возьмите, – сказал напоследок адвокат, передавая девушке свою визитку. – В жизни всякое случается.

– Да, – согласилась девушка. – А сегодня случилось так, что Господь прислал вас, чтобы вы нам помогли. До свидания!

– Удачи.

«Поделись сердцем».

Что бы это значило? Артему не хотелось так думать, но почему-то память, словно принтер, выдала лист бумаги, на котором красовалось всего одно слово: «Секта».

«Впрочем, какая разница – секта или нет, – подумал Артем, выезжая с территории лечебного учреждения. – Через десять минут мы забудем друг о друге. Успеть бы в полицейский участок».

Он не предполагал, что судьба еще раз столкнет его с этой девушкой.

Первые шаги

Без пяти двенадцать Павлов был в отделении полиции.

Адвокат мазнул взглядом по вывеске, красовавшейся на обшарпанном здании, и не смог удержаться от усмешки. Она была новенькая, свежая, словно ее прикрутили буквально пару минут назад. Все прочее здесь оставалось прежним. Облупившаяся краска, грязный линолеум. В дежурке стояли древние кресла, обтянутые потрескавшимся дерматином. Их, наверное, в последний момент успели вытащить из кинотеатра, подлежащего сносу.

Оболочку сменили, а содержимое осталось прежним.