Тривселенная

 – То есть, у меня нет, конечно, никаких доказательств, но все, что я знаю, начиная с характера некробиота, убеждает меня именно в этом! Я не понимал только, как это произошло с маской… Ну, я имею в виду эту ужасную… И то, что она исчезла… Вы знаете, о чем я…

– Да, – сказал Аркадий. – Вы хотите сказать, что сейчас понимаете и это?

– Конечно! Здесь не обошлось без потусторонних сил, это очевидно!

Аркадий шумно вздохнул и поднял глаза к потолку. Он уже сложил в уме определенную мозаику, в ней было место и для обоих Подольских, и для Раскиной, и для раввина, и даже для религии.

Виктор хихикнул и бросил на помощника иронический взгляд, говоривший: ну что, попробовал сам, убедился, что тебя водят за нос, почему бы не освободить место для более квалифицированного специалиста?

– Видите ли, – раздумчиво сказал Аркадий, – легче всего объяснить появление и исчезновение ожога на лице Подольского действием потусторонних сил.

Он встретил яростный взгляд Виктора, запнулся на полуслове и продолжил:

– Я знаю в Москве сотню человек, которые так бы и поступили. В Кармическом институте этот случай вызвал бы восторг… Почему вы пришли с этим объяснением ко мне?

– А куда я должен был идти? – удивился Лев Николаевич. – Расследованием занимаетесь вы, я и пошел к вам. Тем более, что вы меня все равно нашли бы.

– Тогда не нужно говорить глупости.

– Почему глупости? – вздохнул Подольский. – Знаете, я тоже человек рациональный, но есть рацио более широкое… С философом я бы это обсудил в категориях мистического, а с вами нужна конкретика, так я ее и придерживаюсь. Вот, скажем, не была ли похожа эта, как вы говорите, маска на лице Генриха… не была ли она похожа на… э-э… след человеческой ладони?

– Откуда вы об этом знаете? – насторожился Аркадий. Вряд ли Подольский мог ознакомиться с материалами дела, тем более, с результатами судмедэкспертизы, секретными, как и все, что находится в пределах следственного дознания.

– Оттуда! – огрызнулся Подольский. – Если бы ваш кругозор был более широк, вы бы не спрашивали.

– Ладонь смерти, – подал голос Чухновский, – это жаркая ладонь демона, которой он помечает тех, кто нарушил заповеди небесные, без соблюдения коих…

– Стоп, – сказал Аркадий.