Тривселенная

– Идемте, я вас провожу, – сказал охранник. – Зачем вам Пинхас Рувимович, если не секрет?

– У вас когда-нибудь бывает так, чтобы не хватало мест? – сказал Аркадий, игнорируя вопрос.

– Подождите до семи часов и увидите, – усмехнулся охранник. – Вот сюда, идите за мной.

Пройдя по коридору, освещенному почему-то не панельными светильниками, а старыми лампами накаливания, они подошли к двери, на которой Аркадий увидел нечитаемую надпись. На идиш или на иврите – этого он, конечно, сказать не мог.

Дверь открылась, на пороге стоял старик – седая борода, морщины, лысый череп, покрытый черной ермолкой, сутулость, свойственная возрасту.

– Пинхас Рувимович, – сказал охранник, – это частный детектив, он хочет с вами поговорить. Скорее всего о смерти Генриха Натановича.

Аркадий посмотрел на охранника с новым интересом. Он знал о том, что случилось в «Рябине»? Интересно – откуда?

– Вы знали Подольского? – спросил Аркадий.

– Я не знал Подольского, – спокойно сказал охранник. – Сюда приходят тысячи человек, я не могу знать всех.

– Но вы только что назвали…

– Я вам все объясню, входите, – сказал Чухновский неожиданно сильным и звонким голосом. Такой голос физически не мог принадлежать согбенному старику. Контраст был настолько разительным, что Аркадий попытался заглянуть Чухновскому за спину – может быть, там стоит настоящий раввин, а старик только его секретарь? Нет, раввин был в комнате один.

– Садитесь, – густым баритоном, отражавшимся от стен, сказал Чухновский и показал на большое кресло, стоявшее у книжного стеллажа: три полки книг, скорее всего религиозных, в тисненых переплетах с еврейскими надписями. – Садитесь и скажите на милость, почему страховая компания не разрешает похоронить Генриха Натановича.

– Разве? – вяло удивился Аркадий. Естественно, страховая компания не могла дать такого разрешения до окончания расследования.

– Представьте себе, – сказал Чухновский. – У нас положено хоронить в день после смерти до захода солнца.

– У кого это – у нас?

– Поскольку вы пришли именно сюда, – сухо сказал Чухновский, – то прекрасно понимаете, что я имею в виду.

– Интересно, – заявил Аркадий, – почему российские евреи так не любят называть себя евреями? «У нас», «пришли сюда»… Скажите прямо: иудаизм требует. Я пойму.

– Конечно, поймете, – пробормотал Чухновский.