Тривселенная

Раскина – несомненно, это была она – оказалась чуть выше среднего роста, с нескладной, какой-то прямоугольной фигурой и лицом, которое скорее подошло бы мальчику-переростку: выдающиеся скулы, едва заметные усики, да и прическу Наталья Леонидовна носила почему-то сугубо мужскую. Если бы не высокая грудь, Раскину вполне можно было принять за мужчину, по известным причинам переодетого в женский рабочий костюм: обтягивающую блузку, вправленную в широкие, по последней женской моде, китайские джинсы.

– Наталья Леонидовна, если не ошибаюсь? – изобразив на лице любезную улыбку, спросил Аркадий.

– А что? – не приняв любезного тона, агрессивно сказала Раскина. – Вы кто такой?

– Давайте войдем, – предложил Аркадий. – Я детектив из частного агентства «Феникс» и хочу задать вам несколько вопросов.

– По какому поводу?

Если бы Аракадий не знал точно, что Раскина осведомлена о смерти Подольского, он непременно сделал бы вывод, что эта женщина действительно не догадывается, что нужно от нее неожиданному посетителю.

– Можно войти? – повторил Аркадий.

Раскина неохотно отступила в сторону, и Аркадий перешагнул порог.

– Только не сюда, – торопливо сказала Наталья Леонидовна, когда Аркадий направился к стоявшему у окна столу с раскиданными на нем бумагами. – Пожалуйста, садитесь на тот стул, он предназначен для всех, кто не связан с экспериментом, эта часть комнаты полностью безопасна.

– Безопасна для кого? – уточнил Аркадий, усаживаясь на стоявший в левом дальнем углу стул, одинокий, как сосна на голой вершине.

– Для посетителей, – объяснила Раскина, не вдаваясь в детали. Аркадий увидел стоявшее перед компьютером вертящееся кресло с высокой спинкой и перетащил его, несмотря на протесты Натальи Леонидовны, в угол, поближе к стулу.

– Садитесь сюда, – сказал он, – так будет удобнее.

– Послушайте, – сердито сказала Раскина, – что вы себе…

– Сегодня ночью умер ваш коллега Генрих Натанович Подольский, – сообщил Аркадий уже устаревшую новость, внимательно наблюдая за реакцией Натальи Леонидовны.

– Как? – сказала она. – Не может быть!

Играть она не умеет, – отметил Аркадий. В театр ее не взяли бы даже статисткой. Тем лучше, вопросы можно задавать в лоб, а правильные ответы читать на лице.

– Да вот так, – сказал он. – Сердечный приступ.