Тривселенная

 – Ну, я имею в виду, если Генрих умер от сердца… Почему вы…

– Ах, это, – пожал плечами Аркадий. – Стандартная процедура, предусматриваемая юридической страховкой. Вы собираете информацию, мы тоже – просто информации у нас разные, вы согласны?

Пастухов был согласен.

– Подольский выглядел взволнованным в последние дни? Что-нибудь его беспокоило? Я имею в виду – что-нибудь такое, из-за чего он мог… Ну, вы понимаете…

– Да, конечно. То есть, нет, ничего такого не было. На работе – обычная рутина, а вне службы я с ним не общался, так что ничем вам не помогу.

– Давайте тогда по работе. Он вел самостоятельную тему? У него были достижения?

– Достижения – да, конечно. Он занимался метаинформационными структурами…

– Извините мое невежество, – улыбнулся Аркадий. – Это что за структуры такие?

– М-м… Как бы вам популярнее… Вы знаете, конечно, что в ноосфере есть области повышенного энергоинформационного давления…

– В ноосфере? – поднял брови Аркадий. – Но ведь это вроде бы просто обозначение сферы разума.

Пастухов посмотрел на Аркадия снисходительным взглядом специалиста, вынужденного растолковывать профану прописные истины. Ну и хорошо, – подумал Аркадий, – расслабился наконец. Теперь он забудет о Подольском и начнет вещать, а через несколько минут разговор можно будет осторожно вернуть к умершему сотруднику.

– Ваши сведения, – сказал Пастухов, – базируются на учебнике для одиннадцатого класса, причем издания примерно десятилетней давности. Я прав?

– Безусловно, – кивнул Аркадий.

Его сведения о ноосфере базировались на штудиях Урнова, он сдавал этот предмет в колледже, но сейчас лучше было изображать неуча, каким Пастухов наверняка представлял себе любого сотрудника частного сыска.

– Тот учебник писали догматики, для них Вселенная – это атомы, молекулы и четыре вида полей, ничего более. На самом деле существует еще так называемое биоинформационное пространство, в пределах которого происходит взаимообмен эмоциями, отдельными мыслями, просто незакодированной энергией живого организма…

Некробиотический сигнал, – вспомнил Аркадий и невольно нахмурился.

Метальников, умирая, послал в это самое биоинформационное пространство импульс, и Алена восприняла его. Когда-то в детстве Аркадий тоже испытал это жуткое чувство: он проснулся среди ночи, будто от удара по грудной клетке, в комнате было темно, и он ясно расслышал голос отца, лежавшего в это время в Первой градской больнице. «Прощай, – сказал голос, – мне уже не больно».