Миры Бесконечности

 – Но ты хотя бы смогла сдвинуть чашу. Было бы намного неудачнее, если бы вообще ничего не смогла сделать… что? Почему вы так на меня смотрите? – Она хмурится и смотрит в широко раскрытые глаза Тео.

Я вздыхаю:

– Я задела чашу рукой. Так что это не считается.

Шура бормочет извинения и закрывает рот рукой.

– Не переживай. Мы не бросим тебя, – говорит Тео. – Теперь ты одна из нас.

Анника кивает.

– Он прав. Сопротивление будет ждать столько, сколько нужно.

Мои плечи опускаются. Под их взглядами я не могу избавиться от ощущения, что они видят перед собой кого-то другого.

Но я не хочу сражаться. И если появление способностей означает, что мне придется учавствовать в войне, то, возможно, не так уж и плохо, что я провалила испытание Анники.

Я сжимаю губы, опасаясь, что, если признаюсь в своем страхе, он совершенно выйдет из-под контроля.

– Знаешь, ты могла бы попрактиковаться с привычными тебе вещами, – предлагает Шура, а ее серые глаза устремляются к Аннике.

– А я – пока пытался зажечь свечу, – говорит Тео. – Мы можем принести коробку с разными вещами к тебе в комнату и поискать там что-нибудь подходящее.

– Если вы и дальше будете ходить вокруг нее на цыпочках, она ничему не научится, – резко обрывает его Гил.

Я поднимаю глаза. Гил стоит рядом с Ахметом, его шоколадные волосы зачесаны набок, а руки спрятаны в карманах.

Тео скрещивает руки на груди:

– И что ты предлагаешь? Бросить ее в колодец, где она будет биться, пока не сдастся?

Гил пожимает плечами:

– Ты удивишься, как быстро люди постигают новое, когда им не оставляют выбора. – Он замолкает на мгновение. – Но, думаю, ее можно слегка похвалить. Уверен, внутри ее идет борьба.

Мои щеки краснеют. Это не комплимент, а способ назвать меня трусихой.

– Если ты хочешь помочь с ее обучением, мы будем только рады, – предлагает Анника, сверля его взглядом.

Но Гила это не пронимает.

– Возможно, в другой раз. Я ухожу. – Он поворачивается к Ахмету. – Решил перед отъездом узнать, не нужно ли тебе что-то.

– Уходишь? – навострив уши, переспрашиваю я.

Он произнес это так небрежно, словно собрался сходить в магазин за молоком.