Монастырь (сборник)

Голоса монахов изредка доносились с вершины, Аббад слышал их далекие раскаты, когда бывал в столице и думал тогда: в Монастыре принимают решение. Что-то менялось в мире.

– Мы поможем тебе умереть, – спокойно произнес Сатмар. – Готовься.

– Когда? – спросил Аббад. Он не должен был спрашивать. Не удержался.

– Сейчас, – сказала Асиана. – Ты сам утверждаешь: нет времени ждать.

– Что я должен сделать? – спросил Аббад.

– Попрощайся с Тали, – сказал Сатмар. – Нам придется разорвать ваш резонанс, иначе ничего не получится.

– Я не…

– Ты тоже решила, – напомнила Асиана. – Пожалуйста, покинь нас.

– Тали, – прошептал Аббад. Они протянули друг к другу свои мысли, ощущения: я буду помнить тебя, не печалься, помни меня таким, какой я сейчас, я буду тебя любить, не надо, ты должна жить, я все равно… да, я знаю… я люблю тебя, Аббад… я люблю тебя, Тали… Дженни, я люблю тебя… Аббад, что ты говоришь?.. Прощай.

– Все, – сказали монахи.

И Тали не стало. Аббад не знал, впервые не имел ни малейшего представления о том, куда она ушла.

– Ты готов? – спросил Крамус.

– Он готов, – вместо Аббада ответил Сатмар.

– Тогда здравствуй, Аббад, – приветливо проговорила Асиана.

Мир взорвался.

* * *

Они лежали, обнявшись, смотрели друг другу в глаза и улыбались. Натаниэль знал, что Дженни улыбается, но не мог этого видеть, потому что лицо ее было серьезным, а глаза казались грустными.

– Мне еще никогда не было так хорошо, – сказал он.

– Мне тоже, – прошептала Дженни.

– Я люблю тебя…

– Я тебя люблю, Нат…

– Знаешь, – сказал он, – по-моему, любовь – это резонансное состояние душ, когда один плюс один равно не двум, а миллиону. Если ты понимаешь, что я хочу сказать…

– Понимаю. Конечно, понимаю.

– Я вдруг почувствовал себя совершенно свободным. Странно, да? Когда я был один и мог делать все, что хотел, мне казалось, что я связан множеством условностей, и даже твое присутствие чем-то меня стесняло, а сейчас, когда мы вместе и меньше стало степеней свободы, я чувствую себя свободным, как никогда прежде.

– Нет. Я тоже… Я знаю, что могу все. Все-все. Что хочу. Именно потому, что мы вместе. Ты больше не думаешь о том, что… ну, про эту темную энергию? О том, что мир может в любой момент…

– Глупости, – сказал Натаниэль. – Наверняка я ошибся в уравнениях. Чейни был прав. Не будем сейчас об этом. Бога больше нет, и значит, Бог теперь в нас самих.