Капли звездного света (сборник)

– Всегда он не вовремя, – буркнул я.

– Не скажи, – с готовностью подтвердил Юра. – Говорят, наш шеф даже родился не вовремя. На два месяца раньше срока. Или на два столетия. И жениться решил не вовремя. Шастает по ночам…

– Кто собрался жениться? Шеф? – Для меня это было новостью. Шевельнулось в мыслях что-то, связанное с женитьбой шефа. Я не успел додумать. Саморуков уже ходил под куполом большими шагами, на меня и не смотрел. Он не со мной говорил, а с неким «иксом», сотрудником лаборатории, который только и делает, что нарушает трудовую дисциплину.

– Что это значит, Луговской? Вы больны, а я узнаю об этом последним. Завтра утром чтобы вас в обсерватории не было! Пишите заявление – неделя отгулов за работу в выходные дни.

– И вот еще, – он остановился передо мной, мне даже показалось, что в темноте глаза у него светятся, как у кошки. – За то, что вы самовольно были вчера на наблюдениях, получите второй выговор. Вы знаете, как я к вам отношусь, но во всем нужна мера.

Он пошел к пульту, заговорил с Юрой – я для него не существовал. Я представил, как он приносит Ларисе добытую с неба звезду и ждет согласия. Конечно, он его получит. И тогда Саморуков начисто забудет о Ларисе, потому что никогда не вспоминает о работе, которая закончена, о цели, которая достигнута. Неужели Лариса не понимает этого?

– Вы еще здесь, Луговской? – шеф поднял голову от пульта.

12

Никуда я не поехал. Проснулся поздно, с головной болью. Перед глазами стояла Новая Хейли, диск-звездолет, казавшийся золотистым в свете звезды. Что в нем? Люди, такие, как я? Или надежно запрограммированные механизмы? Для чего сеть? Сеть ли это? Аналогии, аналогии… Неуместные, ненужные. Тому, что я видел, нет названия в земном языке, а ИХ речи я никогда не услышу. И что бы я ни придумал по этому поводу, все будет неверно и глупо.

Я оделся и пошел на работу, старательно обходя стороной места, где мог встретить шефа, – как страус, прячущий голову в песок.

Погода была мерзкая – Медвежье Ухо, подобно сгорбленному атланту, подпирало темно-серый купол, и купол этот медленно оседал на землю белыми хлопьями первого мокрого снега. У входа в лабораторный корпус стояла Лариса, мокрая как цыпленок.

– Жду тебя, – сказала она, не здороваясь.