Капли звездного света (сборник)

Старший инженер Луговской отправляется в командировку по сумасшедшим домам Европы…

А если я один такой? Если таких за всю историю человечества были десятки? Может быть, таким был Свифт, писавший триста лет назад о двух спутниках Марса? Безнадежная затея – искать себе подобных.

Что остается? Первое: пытаться найти объяснение самому. Второе: смотреть на звезды, обнаруживать подробности, которые не видны никому ни в какие телескопы, но завтра должны проявиться. А я бы каждый раз предупреждал заранее. После десятого предупреждения даже Саморуков заинтересуется…

Есть и третий вариант: смотреть и молчать.

Записывать. Ждать удобного часа. Так и буду, как мистер Кэйв в уэллсовском «Хрустальном яйце». Уж он-то мог убедить кого угодно. Вот яйцо, смотрите сами. Нет, молчал, прятал под подушкой, глядел по ночам, наслаждался неведомым.

Я открыл глаза, вспомнив, что Юра сидит и ждет. Но Рывчина не было. У самого моего носа лежала на одеяле записка: «Спи спокойно, дорогой товарищ. Тетради я взял с собой.

Поговорим утром».

«Куда он пошел? – удивился я. – У него же нет ключа…» Мысль шевельнулась лениво, я уже засыпал.

11

На меня шеф не взглянул. За пультом телескопа сидел Юра и страдал. Страдал явственно и нарочито, чтобы Саморуков понял: заставлять Рывчина вести наблюдения есть кощунство.

Шеф вернулся в обсерваторию утром, не очень довольный: ночи в Крыму оказались облачными, удалось снять всего один спектр. Сейчас Саморуков ходил под куполом быстрыми шагами, натыкался на толстый кабель, ушанка висела на нем, как опрокинутая кастрюля, полы пальто развевались.

Снаружи было ясно, но очень холодно. Снег еще не выпал, но я был уверен, что к рассвету тучи закроют небо. Видимо, и шеф в этом не сомневался.

– Вот первый спектр, – шепнул мне Юра, протянув кассету. – Отнеси проявлять.

– Мир? – спросил я.

– Временное прекращение огня. Праздник – операторы и лаборанты танцуют в городских кабаках. Так что я сейчас на твоем месте. Ты – на чьем-то еще…

– Понятно.

– Ему понятно! – вскричал Юра и оглянулся на шефа. – Что за абракадабра в твоих записях?

– Не про тебя писано, – сказал я и проскользнул в фотолабораторию. Было за полночь, но спать не хотелось. Весь день по совету Рамзеса я провалялся в постели, встал под вечер, поработал с гантелями и пошел гулять. В окнах Ларисы горел свет – неяркий и теплый. Почему-то и Ларисе не сиделось в городе… На дороге меня и догнал вахтер с приказом шефа явиться на телескоп.