Капли звездного света (сборник)

Думал, что увижу такое, чего просто не могло получиться на самых крупномасштабных снимках межпланетных станций и на нечетких панорамах, переданных спускаемыми аппаратами. Где-то в подсознании осталась надежда на марсиан, на их постройки, города, плантации. И может быть, оттого, что я знал, представлял заранее все, что увижу, что-то притупилось в мыслях. Марс поднимался выше и нисколько не рос, не желал расти. Заболели глаза, начало ломить в затылке, выступили слезы. Неудача.

Уже засыпая под холодными лучами зари, я все повторял, будто зацепку к разгадке тайны: я вижу звезды и не вижу Марса.

5

Мы возвращались без грибов. День был ветреный, и Людочка замерзла. Она вышла без шапки и боялась, что мама станет сердиться. А я думал о семинаре. Сегодня Саморуков расскажет о коллапсаре в системе Дзеты Кассиопеи. Он горд, потому что проделана тонкая работа, измерены очень малые лучевые скорости, а теоретические модели изящны.

– А почему мама не ходит с нами в лес? – неожиданно спросила Людочка, когда мы подходили к обсерватории.

Почему? Разве я знаю, Людочка, что на душе у твоей мамы?

– Ей некогда, – степенно объяснил я. – В библиотеке много читателей.

– А в выходной? – не унималась Людочка.

– Мама готовит тебе обед, – я упорно отыскивал отговорки, лишь бы не говорить правды.

– А вот и нет, – Людочка запрыгала на одной ноге, обрадованная моей неосведомленностью. – Обед мама готовит вечером. Наверно, мама не ходит с нами, потому что ты волшебник. Вот.

– Мама тебе, конечно, объяснила, что волшебников не бывает, – сказал я, убежденный, что так оно и было: Лариса ко всему подходила трезво. – Людочка, – продолжал я, – смотри, туман как белый медведь. Сейчас проглотит нас, и будет нам в брюхе у него холодно.

– Семинар, – сказала Людочка. – Это когда много семенов?

– Семян, – поправил я. – Нет, семинар – это когда взрослые дяди рассказывают друг другу, какие они звездочки видели.

– У нас с тобой каждый день семинар, – довольно сказала Людочка.

…Народу в конференц-зале было немного – пришли, в основном, ребята Абалакина. Они не пропускали никаких сборищ и, в отличие от своего молчаливого шефа, любили пошуметь.