Дорога на Элинор

 – И еще сказала, что пришли вы примерно в восемь часов, в руке у вас был черный кейс, вы долго звонили в дверь, а Эдик в это время дремал и открыл не сразу. Вы пробыли у него около часа. Ушли в начале десятого.

– Все это время ваша соседка смотрела в дверной глазок? – Терехов пытался свести разговор к шутке, но иронию Жанна Романовна не воспринимала.

– Нет, – сказала она, – Лидия Марковна услышала, как хлопнула дверь, и выглянула посмотреть – из чистого любопытства.

– Господи, – пробормотал Терехов.

 – Что же это происходит на свете? Все слова… Ваши слова, мои слова…

– А есть еще «Вторжение в Элинор», тираж пятнадцать тысяч, – напомнила Медовая. – И Эдуард Ресовцев, которого хоронят завтра в три часа. Вы придете?

Вопрос оказался для Терехова неожиданным. Он не думал о том, что самоубийцу, возможно, еще не похоронили. Прийти на похороны? Только не это! И вообще нужно заканчивать с этой сюрреалистической ситуацией. Почему он пошел на Шаболовку? Чтобы узнать, кем на самом деле был Ресовцев.

Это он теперь знал. И достаточно. Хватит.

Терехов поискал глазами официанта, жестом попросил счет, бросил на принесенную тарелочку сотенную ассигнацию, поднялся и пошел к выходу, не взглянув на Жанну Романовну, сидевшую неподвижно и будто потерявшую всякий интерес к происходившему.

Терехов ушел, сел в первый же троллейбус, шедший совсем не в ту сторону, куда ему нужно было ехать, забился в угол, закрыл глаза.

Почему она лжет? Что она может сделать ему на самом деле? Мало ли кого видела соседка, если видела вообще.

Но ведь Ресовцев звонил в час своей гибели и обвинял Терехова. Рукопись его романа действительно оказалась у Терехова при странных обстоятельствах. Кто требовал выкуп? Кто, черт возьми, еще был причастен к похищению?

Господи, думал Терехов, зачем только я поддался искушению? Объяснил бы Варваре, что рукопись пропала, не убили бы меня! Заставили бы вернуть часть аванса – что еще? Почему я так уверенно говорил этой женщине, что у меня не было иного выхода? Был выход, всегда есть выход, а за неправильные поступки нужно платить, вот я сейчас и плачу.

– Конечная, – объявил водитель. – Просьба освободить салон.

Обращался он лично к Терехову – кроме него, в троллейбусе никого не было.

В район новостроек Юго-Запада Терехов никогда не ездил, он даже не знал, есть ли поблизости метро, вокруг стояли шестнадцатиэтажки, такие же, как на противоположном конце Москвы.