Дорога на Элинор

 – Зачем мне было убивать вашего мужа, если я украл его роман и, значит, нуждался в том, чтобы он написал для меня следующий?

На этот логичный вопрос он тоже не получил ответа, что лишь подтверждало безумие его собеседницы – она слышала то, что хотела слышать, говорила то, что намерена была сказать, и любые его оправдания имели не больше шансов дойти до ее сознания, чем глас небесный или доносившиеся с улицы громкие голоса.

Жанна Романовна опять хрустнула пальцами (на этот раз звук получился значительно более тихим), протянула ладони к Терехову, коснулась его колен и сказала неожиданно спокойным и даже дружелюбным голосом:

– Вы решили, что я сумасшедшая? Я действительно произвожу такое впечатление?

– Э-э… – Терехов растерялся окончательно.

 – Совсем нет…

– Да, – улыбнулась Медовая. – Поймите, Владимир Эрнстович, я всего лишь хочу узнать истину. И кроме вас, помочь мне в этом не может никто. Мы можем сделать это вдвоем: я, вдова жертвы, и вы, убийца.

– Я не…

– Неважно, что вы думаете по этому поводу.

Объективно убийца – вы. Давайте примем это как данность и начнем разбираться в том, как все случилось.

– Но я не убивал вашего мужа! Я его никогда в жизни не видел!

Терехов нашел наконец в себе силы подняться и ринулся к двери, будто хотел протаранить ее своим телом. Он ожидал, что получит подножку, а может, даже пулю в спину, кто знает, не держит ли Жанна Романовна пистолет в кармане платья или в ящике стола. Он еще успел оценить бредовость обеих мыслей – спрятать оружие в узком платье было невозможно, а чтобы дотянуться до ящиков, женщине пришлось бы встать и обойти стол.

Терехов рванул дверь на себя, тут же вспомнил, что открывалась она не в комнату, а в коридор, и тогда дверь распахнулась – она и не была заперта, – в коротком коридорчике по-прежнему было пусто, и Терехов скатился по лестнице, будто за ним гнались по меньшей мере десять грабителей с ножами.

В себя он пришел на улице перед киоском, на прилавке которого к матрешкам добавились еще и три больших колобка с физиономиями Березовского, Гусинского и Абрамовича – трех евреев, съевших Россию.

– Поговорили? – радостно приветствовал Терехова продавец.

Отвечать Терехов не стал, не стал и оглядываться – быстро пошел в сторону подземного перехода, последними словами ругая себя за нелепое желание узнать, кем был самоубийца, по-видимому, действительно написавший «Вторжение в Элинор».