Дорога на Элинор

А надо бы налить в рюмку и лимон положить рядом на блюдечко, и чтобы рюмка была не одна, и чтобы они сидели друг против друга, глядели друг другу в глаза и молча разговаривали о том…

Тьфу, опять это проклятое наваждение! Не было у Терехова – полгода почти – никого, с кем он мог бы устроиться на диване, положить на пол поднос с рюмками и говорить, говорить (для начала просто говорить, высказываться, мысли чтобы звучали вслух, подсознание пузырилось, а тело расслаблялось в предчувствии последующих наслаждений)…

Открывать пандорову шкатулку с воспоминаниями Терехов не хотел, а потому, спрятав бутылку в холодильник, направился наконец к компьютеру – нужно было переписать файл и мчаться опять через весь город в издательство, успевая как раз к послеполуденному чаепитию.

Экран засветился, на зеленом фоне появились многочисленные значки – иконки программ, в большей части которых Терехов не разбирался совершенно, используя в работе только старый привычный «Ворд».

Прежде чем переписать нужный файл, он по привычке включил «Аутлук экспресс» – почту проверял всякий раз до того, как приступал к работе, и после проверял тоже.

Сегодня писем оказалось немного – всего три. Впрочем, вспомнил Терехов, утром я уже проверял почту, три письма за несколько часов – тоже неплохо.

Он щелкнул клавишей мышки на первом из писем, не прочитав имени отправителя.

Экран ярко вспыхнул, на бледно-голубом фоне появилась надпись: «Прощай, нам было так хорошо вдвоем!», а потом все погасло, и о том, что компьютер продолжал работать, можно было судить лишь по урчанию, раздававшемуся из-под кожуха, и по миганию красной лампочки, показывавшей пользователю, что жесткий диск занят делом, перемалывая какую-то информацию.

– Ну! – сказал Терехов и принялся нажимать на все клавиши подряд, отчего, конечно, ничто в этом мире не изменилось, поскольку процессы, происходящие в физической реальности – это он недавно вычитал в какой-то научно-популярной статье, – обратного хода никогда не имеют.

Терехов подождал еще минуту, красная лампочка перестала наконец мигать, смолкло и урчание – компьютер замер, заснул, и только тихий гул вентилятора свидетельствовал о том, что аппарат не отключился окончательно.

– Черт! – сказал Терехов.