Дорога на Элинор

– Варя, – с досадой произнес Терехов, – о чем ты говоришь? Кто будет искать какой-то дипломат, уехавший в неизвестном направлении? То есть, направление как раз известно – в сторону «Алексеевской», – но… В общем, я хочу сказать, Варя, что придется мне возвращаться домой и переписывать файл. Это займет часа полтора – туда и обратно, – но ведь не смертельно, правда?

– По сравнению с потерей дипломата… – сочувственно сказала Варя. – Конечно, Владимир Эрнстович. Я буду до конца дня. Правда, печенье вас не дождется – знаете, какие у нас девочки сладкоежки?

– Я принесу пачку вафельных, – сказал Терехов.

 – Вдвоем с вами и съедим. С рюмкой чая.

Варвара глупо хихикнула, представив себе неизвестно что, и Терехов отключил связь. В кармане рубашки он нащупал две десятирублевки – случайно положил, когда менял в кассе деньги на жетончики, а то ведь пришлось бы ловить такси и у дома просить водителя дожидаться, пока он поднимется в квартиру, они этого не любят и правильно делают – наверняка многие сбегают, не заплатив.

На перроне давешний милиционер стоял на прежнем месте и смотрел, похоже, в ту же точку – может, это вообще был не живой человек, а памятник московскому правопорядку, выполненный в натуральную человеческую величину и из естественного человеческого материала?

Подошел поезд, и Терехов шагнул в вагон, оглянувшись в последний момент – может, случится чудо, и грабитель окажется на перроне в толпе?

Станция проплыла мимо, колеса застучали на стыках, Терехов сел рядом с мужчиной, читавшим книгу Донцовой, и закрыл глаза.

День начался плохо, к чему ж удивляться, что он так же плохо и продолжился? С раннего утра в квартире на четвертом этаже начали давно задуманный евроремонт, застучали молотки, дрель с диким визгом вгрызалась в старый, но крепкий, еще шестидесятых годов, бетон. В ушах звенело, зубы ныли – хорошо хоть работать сегодня Терехов не собирался. Быстро позавтракав и задав корм волнистым попугайчикам – единственной живности, которую он терпел в квартире, – Терехов переписал на диски файл с романом (дважды – вдруг один из дисков окажется сбойным) и поехал в издательство, поскольку его вторую неделю торопили со сдачей.

По плану роман уже должен был уйти в производственный отдел, а ведь его еще не читали ни Варвара (обычно не менявшая в его рукописях ни единого слова), ни корректор Дина Львовна (все время жаловавшаяся на изобилие запятых, которые Терехов ставил во всех случаях, представлявшихся ему сомнительными).