Дорога на Элинор

– Да-да, конечно, – облегченно вздохнул Терехов и, подняв злосчастный дипломат, который он после происшествия в метро держал крепче, чем иные спортсмены выигранный в упорной борьбе хрустальный кубок, направился в корректорскую, где Дина Львовна, прекрасно с ним знакомая по работе с двумя последними книгами, встретила Терехова улыбкой, призывным взглядом и словами, приведшими его в совершенно уже полное недоумение:

– Ой, Владимир Эрнстович, вы просто фурор совершили. Не ожидала от вас. Раньше вы гораздо проще писали, а теперь такой сложный текст! Некоторые слова я даже в словаре не нашла.

Вот на двадцать третьей странице – «камбанилла». Через «б» или все-таки через «п»?

– Камбанилла? – переспросил Терехов, глядя на текст, расположенный к нему вверх ногами. – Вы уверены, что ни с кем меня не путаете, Дина Львовна?

– Ой, Владимир Эрнстович, с кем вас можно спутать? – проворковала Дина. – Разве с Приговым?

Сравнение с поэтом-постмодернистом не вызвало у Терехова положительных эмоций, литературу подобного рода он не любил, не понимал и, тем более, не мог написать ничего в подобном духе, даже если бы вдруг сильно этого захотел.

– Вот, – Дина наконец повернула распечатку, чтобы Терехов мог прочитать подчеркнутые ею на странице места. Терехов придвинул к себе листы и прочел с возраставшим ощущением паники:

«Левия была настигнута врасплох этим проявлением чувственности у старого бонвивана, отступила к камбанилле, прислонилась спиной к жаркой шероховатой поверхности и закрыла глаза, уйдя не в себя, а в тот мир, который бурлил в ней, пенился и искал выхода».

– Э-э… – промямлил Терехов, – это не мое, извините.

– Что значит – не ваше? – захлопала глазами Дина и вытянула из-под горки бумаги титульную страницу. – Не ваше?

– «Владимир Терехов, – прочитал он вслух. – Вторжение в Элинор».

– Но моя вещь, – сказал Терехов, – называется «Смерть, как видимость».

– Да? – улыбнулась Дина. – Но это же ваша фамилия, Владимир Эрнстович!

– Моя, но… Откуда вы взяли этот текст?

– Ну… – забеспокоилась Дина.

 – Варя дала. Сняла с вашего диска. А диск вы принесли сами, это при мне происходило, у вас тогда еще какая-то история была с дипломатом. Вот с этим, – она показала на стоявший у ног Терехова дипломат, будто он мог подтвердить ее слова.

– Пойдемте, Дина Львовна, – Терехов затолкал листы в папку и с этим доказательством небрежного отношения редактора к автору пошел из комнаты, забыв даже о дипломате.